Поиск в системе
Результаты поиска по тегам 'экономика на местах'.
Найдено 1 результат
-
Не стану тревожить этический либерализм и никакой другой -изм. Просто поразмышляю как люди, вообще не читавшие Локка и Хайека ни при какой погоде, жили и работали во времена оны. Ведь жили же как-то? Тут недавно привелось беседовать с, не побоюсь этого слова, ученым, который собирает материал по северным монастырям, а именно, по их хозяйственной деятельности, по возможности не касаясь духовных скреп. И, признаюсь узнал много интересного. Сознаюсь, что я начал с обычного нытья, что вот мол, москвичи-захватчики, битва при Шиленьге, черный для Поморья 1471 год и тому подобное. Вот если бы да кабы... Потом гляжу, он улыбается так ехидно, что я потребовал объяснений. Пожалуйста. По формулировке Клаузевица, «война есть продолжение политики иными, насильственными средствами». «Политика – концентрированное выражение экономики» В.И. Ленин. Следовательно в основе войн лежат хозяйственные интересы. Результат же, как правило, показывает верными ли были посылки приведшие к войне. В битве при Шиленьге войско московского князя разбило наголову втрое превосходящие его силы новгородцев. Одна из причин — нежелание местных жителей воевать за интересы новгородского боярства. А что так? Тут причина простая, фактически к 15 веку в Поморье сложилась вполне себе феодальная система, внутри которой большая часть населения было в феодальной зависимости от новгородских бояр, и монастырей, а сама Двинская земля была по сути экономической колонией Новгорода. Кому же это понравится. Тем более, что одновременно с экономическими тяготами приходилось нести еще и воинскую повинность. И получилось, что, проиграв сражение, двиняне выиграли войну. Феоды были уничтожены, у монастырям запретили держать кабальных крестьян, собственность частично секуляризировали, а основной повинностью жителей стала уплата подати московскому князю. На тот момент все устаканилось. Население получило возможность более менее свободно выбирать род занятий и методы хозяйствования, центральная власть получила стабильный доход в виде подати, и процентов с торговли мехами, рыбой и прочими товарами. Не то, чтобы московские власти были такими подкованными в экономике, или жалели людишек, просто им хватило ума трезво взглянуть на вещи. Земли не подлежали раздаче по причине отсутствия желающих, где найти сумасшедшего, согласного володеть землей, на которой три раза за 10 лет недород, а один раз и вовсе тотальный неурожай. Да еще населенных крестьянами, которых не сразу найдешь в тайге, даже чтобы подкормить в тяжелое время. Поэтому власть ограничилась раздачей уставных грамот на владение так называемыми «луками», которые включали в себя звериные и рыбные ловли, земли и тому подобные ништяки. Подобными грамотами местные жители козыряли в имущественных спорах и судах. То есть крестьяне были привязаны к месту экономически. Даже для строительства домов правительство выделяло строевой казенный лес, но с условием, что жить в этом доме будут потомки и родня хозяина. В этом был свой расчет; построенные из хорошего леса, по технологии «для себя» дома стояли по 200-250 лет. Но что было святое, так это подать. Вот как пример: наш земляк-ученый Ломоносов оставался плательщиком крестьянской подати до того момента, когда ему пожаловали дворянство. Подать эту платили за него односельчане до того момента, когда волостное правление пришла бумага: «Освободить общество от платежа подати за Михаила Васильева сына Ломоносова». То есть на те рупь двадцать облегчение вышло общине. А ведь папа умного отрока был по всем меркам капиталистом: имел средство производства — морское судно для рыбной ловли, нанимал работников на путину, платил налоги, вел торги в Гостиных дворах Архангельска. Вот интересное сложилось сословие, своего рода артельный сезонный капитализм. Предприниматель обзаведясь судном, нанимал работников для промысла. Как правило экипаж составлялся из различных специалистов, кормщика-навигатора, специалистов по установке и ремонту снасти, вспомогательного контингента — гребцов, засольщиков и обязательно юнги-зуйка(зуек порода юрких чаек), отвечавшего за все, за готовку еды, за мытье, наведение чистоты на судне и в береговом стане. Отвечал затылком, которому доставались затрещины за любую неисправность и просто под настроение. Интересно в этом случае происхождение клички «салага». Алаг — специально устроенное место для очага на судне, шли до промысла не один день, а в море горячее питание — благо. Этот очаг был в ведении зуйка. И когда по окончании промысла юнги отмечали свое морское крещение, то старались выглядеть настоящими моряками. На эти понты бывалые поморы посмеиваясь отвечали, - моряк, «моряк с алага». Так вот в этом мироустройстве присутствовали все атрибуты цивилизованного общества, как его не назови. Владельцы средств производства, рынок наемного труда, разделение этого самого труда, социальное страхование - хозяин обязывался оказать помощь семье погибшего на промысле в размере обычного пая, независимо от времени им отработанного, профтехобразование — зуйки со временем сами становились профессионалами в той или иной специальности, ну и в семью приносили какой-то заработок. Единственное отличие - сезонность, 4-5 месяцев в году, после чего промысловики превращались в обычных крестьян. Ну, пока хватит. Про монастыри будет дальше.
