Россия и россияне

[Old Vig 2 672]

2 часа назад, klemm сказал:

Афганской?.. 

Дружище klemm, ну что за детские вопросы Вы задаёте! А какой же ещё, если не афганской -- откройте Гугл и посмотрите выступления Сахарова на первом съезде нардепов СССР (июнь 1989г.).

[klemm 412]

Эт я так, на всякий случай. 

[тормоз 6 917]

Спёр с MAYDAY:

Ну, я спросил у тишины:
— Хотят ли русские войны?
И тишина сказала мне,
что да, кайфуют на войне.
И их мужик настолько крут,
Что презирает мирный труд.
Ему скажи — вот злобный враг
вошёл без повода в Ирак,
бомбил Белград, Афган, Вьетнам
и нынче нагло лезет к нам!
И патетическое спой.
И всё — на фронт бегут толпой.
Спросил ещё у матерей.
Одна сказала — глянь, еврей,
Живём, банкнотами шурша!
А то б кормили алкаша… (©-Александр Елин)

 

Но это поэтическое сочинение. Плод фантазии. Реальность - круче: зампред комитета Госдумы по развитию гражданского общества Ольга Занко предлагает стереть Барбару Брыльску из фильма «Ирония судьбы, или С легким паром!» из-за поддержки Лии Ахеджаковой. Зампред подготовилась: опубликовала сделанный нейросетью ролик с эпизодом, где Брыльска заменена на Талызину.

 

[klemm 412]

6 минут назад, тормоз сказал:

...Брыльска заменена на Талызину.

 

А саму Лию Меджидовну, сталбыть, оставили? От ведь рукожопые, ничё поручить нельзя!..  

[klemm 412]

Картинка там ещё у Елина (Чебурашка с какбэ покусанными ушами):

 

[klemm 412]

Ещё в тему, от Шестакова:

Победа, победа... Два людоеда подрались тысячу лет назад. И два твоих прадеда, два моих деда, теряя руки, из ада в ад, теряя ноги, по Смоленской дороге по старой топали на восход, потом обратно. "... и славы ратной достигли, как грится, не посрамили! Да здравствует этот... бля... во всем мире... солоночку передайте! А вы, в платочках, тишей рыдайте. В стороночке и не группой. А вы, грудастые, идите рожайте. И постарайтесь крупных. Чтоб сразу в гвардию. Чтоб леопардию, в смысле, тигру вражьему руками башню бы отрывали... ик! хули вы передали? это перечница..."

А копеечница - это бабка, ждущая, когда выпьют. Давно откричала болотной выпью, отплакала, невернувшихся схоронила, на стенке фото братской могилой четыре штуки, были бы внуки, они б спросили, бабушка, кто вот эти четыле...

"Это Иван. Почасту был пьян, ходил враскоряку, сидел за драку, с Галей жил по второму браку, их в атаку горстку оставшуюся подняли, я письмо читала у Гали, сам писал, да послал не сам, дырка красная, девять грамм.

А это Федор. Федя мой. Помню, пару ведер несу домой, а он маленький, дайте, маменька, помогу, а сам ростом с мою ногу, тяжело, а все-ж таки ни гу-гу, несет, в сорок третьем, под новый год, шальным снарядом, с окопом рядом, говорят, ходил за водой с канистрой, тишина была, и вдруг выстрел.

А это Андрей. Все морей хотел повидать да чаек, да в танкисты послал начальник, да в танкистах не ездят долго, не "волга", до госпиталя дожил, на столе прям руки ему сложил хирург, Бранденбург, в самом уже конце, а я только что об отце такую же получила, выла.

А это Степан. Первый мой и последний. Буду, говорит, дед столетний, я те, бабке, вдую ишо на старческий посошок, сыновей народим мешок и дочек полный кулечек, ты давай-ка спрячь свой платочек, живы мы и целы пока, четыре жилистых мужика, батя с сынами, не беги с нами, не смеши знамя, не плачь, любаня моя, не плачь, мы вернемся все, будет черный грач ходить по вспаханной полосе, и четыре шапки будут висеть, мы вернемся все, по ночной росе, поплачь, любаня моя, поплачь, и гляди на нас, здесь мы все в анфас, Иван, Федор, Андрей, Степан, налей за нас которому, кто не пьян..."