Либералы это те, кто ненавидит совков.

[Old Vig 2 680]

Если я Вас верно понял, то общность коллективистской психологии белоэмигрантов из анисоветского НТС и советских «строителей коммунизма», на которую я указал, у Вас просто в голове не укладывается.

1. Вы так поняли то, что я Вам (а не Вы мне) преподнес на блюдечке? ---

<...>

2. Не старайтесь, уважаемый Old Vig, разбираться в том, в чем не смыслите.

 

 

Блуждая в кружевах словесной вязи,

которую плетёт мой Ученик,

тащу его с коллективистской грязи,

переходя на логики математический язык.

 

1.

Помилуйте, почтенный Ученик: а как оно – то, что Вы мне преподнесли, оказалось у Вас на

«

блюдечке»

? Если судить по Вашему посту

#73

, сначала содержимое Вашего

«блюдечка»

было иным, что-то вроде требования

«не путать коллективизм овечьего стада со скромностью осознающего свое место в коллективной борьбе за общую идею».

Однако, уже на следующем занятии (пост

#75

) Вы признаёте, что

«скромно осознающего свое место в коллективной борьбе»

белоэмигрантского поэта вытащил, представив пред Ваши очи

«

образцовым выразителем идеи коллективизма»,

Old Vig. Ну, вытащил и вытащил, образцовым так образцовым. Но почему сие обстоятельство Вас так возбудило, что опустившись до коммунального лексикона, Вы с язвительностью, редкой даже для Вас, вопросили:

Скажите честно, кто здесь, без устали проповедуя "этический либерализм", уже не месяц и не год @… о коллективистском сознании отсталого народишки, доставшегося сегодняшней России из советского прошлого, как о главном препятствии к восприятию всей прелести тех бриллиантов социально-исторической и политэкономической мысли, которые были подарены человечеству Локком и огранены Хайеком?

Честно Вам говорю: это я уже не месяц и не год, не только здесь, а везде, где возможно, всегда заявлял и сейчас заявляю, что одним из важнейших факторов, препятствующих проникновению в массовое, всё ещё советское, сознание либеральных мирочувствования и миропонимания, является доминирование в нём коллективистской компоненты.

Она же препятствует восприятию гуманитарно-образовательной сферой нравственно-идеологических установок Локка.

Она же довлеет над научным цехом, бегущим от Хайека.

Она же объясняет идеологическую импотенцию пламенных борцов с путинщиной – латентных социалистов типа Пионтковского.

Она же объясняет продолжительность агонии путинского режима.

Она же определяет и реальность недавнего прогноза ЦСР –

«национальная смерть русского народа».

 

Геофизик,

что в этой позиции – я же не скрывал её – Вы увидели нового, необычного у Old Vig-а? Ничего нового в ней нет.

Новым было то, что Вы

«уловили»

Old Vig-а на

«ереси»:

из его сообщений вытекала тождественность коллективизма белоэмигрантов коллективизму советского гражданина. Ничем иным объяснить Ваш торжествующе-обвинительный пафос о

«ложности либералистско-инженерских установок»

Old Vig-а невозможно.

 

По всей видимости, мой тезис:

«генезис идеологии Советов и идеологии фашизма восходит к одному и тому же корню – коллективизму»

Вы не посчитали доказанным. Ну, что ж, попробуем ещё раз. Уверен, математику начальной школы Вы ещё не забыли.

Итак, если А=В, а В=С, то А=С.

У нас А – коллективизм советский;

В – коллективизм солидаристов НТС;

С – функция «фашизм» от аргумента В (доказательство дано в (

#74

)

Следовательно, А (коллективизм советский) = С (функция фашизм).

В переводе на разговорный язык: психология коллективизма является тем

«чревом, которое вынашивает гада»

©

– фашизм. Плод фашистского гада тем крупнее, чем глубже коллективизм проник в этнополитический замес. Разумеется,

«роды»

происходят после определённой степени экономического разложения социализма и приспособительных реакций коллективистского мирочувствования, обретающего свою националистическую нишу. Похоже, что путинская Россия – в недавнем историческом прошлом

«страна победившего социализма»

– находится на последних месяцах беременности фашизмом.

 

2.

«Не старайтесь, уважаемый Old Vig, разбираться в том, в чем не смыслите».

 

А зачем человеку разбираться в том, в чём он и без того кое-что смыслит, то есть, уже разобрался? Не интересно. Как раз и надо разбираться в том, чего не добираешь. Другое дело, делиться с ближними своими тем, в чем сам более или менее уже разобрался. Именно этим я с Вами неустанно занимаюсь, уважаемый Ученик. Вот и сейчас считаю необходимым донести до Вашего сознания ещё пару моментов по поводу коллективизма.

 

Наиболее отчётливо этот социально-психологический феномен выражен в отношениях власти – подчинения. Социум, в чьей психологии и мышлении господствует коллективизм, не может существовать без вождя – царя – фюрера – отца нации. В ценностной иерархии такого общества власть занимает высшую ступеньку. Она системообразующий фактор, определяющий не только государственно-политическое устройство, но задающий параметры всех остальных общественных отношений. Без харизматического ореола власти коллективистское общество столь же неестественно, как неестественна стая без вожака, банда без пахана, армия без полководца.

 

Вот литературные примеры бесхитростной коллективистской психологии:

«О, боже мой, кто будет нами править? О горе нам!»

(Пушкин);

«Вот приедет барин, барин нас рассудит»

(Некрасов)

Коллективистский принцип вождизма у нацистов:

«Мы открыли величайший принцип фюреризма. Фюрер — вершина, мы — ее подножие, и в полном подчинении воле одного — наша национальная сила».

У советских этот же принцип был выражен изощрённей:

«Руководящей и направляющей силой советского общества, ядром его политической системы, государственных и общественных организаций является ..»

(6-я статья Конституции СССР). Что не мешало сделать из коммунистических вождей – Ленина-Сталина – натуральных богов.

 

Другой специфической особенностью коллективизма является восприятие властвующими персоналиями подопечного им народа. Они искренне рассматривают его как один из прочих ресурсов, коими им надлежит распоряжаться по своему «штатному расписанию».

Геофизик,

Вы недавно приводили слова Сталина о неограниченности человеческого ресурса, имеющегося в руках советской власти для использования его по своему государственническому усмотрению. Добавьте сюда же слова Жукова:

«Наши бабы ещё нарожают».

В этом же ряду находится принятие детоубийственного закона анти-магницкого:

«наших детей нельзя отдавать в чуждую нам страну, даже если цена вопроса – детские жизни».

Это апофеоз коллективистской психологии, это полное подчинение индивидуального начала интересам государства, основанного на первичности общего и вторичности частного.

 

На сегодня, пожалуй, хватит. На следующих уроках мы рассмотрим вопрос об индивидуализме творчества с точки зрения авторского права. А так же коснёмся Вашей попытки изобразить Пушкина борцом с буржуазным строем.

[Артем 9 768]

....

2. Нет материального стимула и пайка

....

1. Сколько человек САМИ организуются и добровольно отправятся на митинг в защиту.... власти?

 

В защиту власти? Этой? Задарма?

Издеваетесь?

[Гость Геофизик]

Честно Вам говорю: это я уже не месяц и не год, не только здесь, а везде, где возможно, всегда заявлял и сейчас заявляю, что одним из важнейших факторов, препятствующих проникновению в массовое, всё ещё советское, сознание либеральных мирочувствования и миропонимания, является доминирование в нём коллективистской компоненты.

Таков неизъяснимый закон судеб. Хоть Вы лопните, а ничего у Вас не получится с подчинением русского человека принципам "разумного эгоизма". Разбирать Ваши тексты мне основательно западло. Почитайте лучше статейку по теме и побеситесь над ней. Автор из национал-патриотов и, вообще-то, гнусак, но в данной теме - с ее историческим аспектом - разбирается. И поскольку именно в этом Вы, похоже, основательный профан, почитайте. Заранее предупреждаю, что Ваше возмущение данным материалом оставлю без ответа.

О природе русского коллективизма (www.apn.ru/publications/article20927.htm)

 

“Ответ обывателя” в лице Дмитрия Астахова на мою статью ”Русские: равнодушная нация” (вообще-то, в моём авторском варианте она носила несколько иное название – ”Бацилла равнодушия”) дал повод лишний раз поговорить о русском коллективизме, его природе и истории возникновения. Считаю поднятую в возникшей дискуссии тему важной, поскольку стремительно утрачиваемые русским народом коллективистские начала, безусловно, являются для него одним из основных дезорганизующих и деконсолидирующих факторов.

 

Считаю также необходимым заметить, что никогда не считал и не считаю русский народ равнодушным по своей природе, то есть изначально, в чём пытается меня упрекнуть оппонент. Критикуя качество русской этнической среды, я почти всегда делаю поправку и добавляю одно важное прилагательное – ”современной”. Современная, да, в массе своей равнодушна и инертна, против чего, собственно, г-н Астахов и не возражает. Но так, разумеется, было далеко не всегда.

 

Для начала определимся с терминами. Что такое коллективизм?

Коллективизм – это принцип общественной жизни и деятельности людей, проявляющийся в сознательном подчинении личных интересов общественным, в товарищеском сотрудничестве и взаимопомощи. (Словарь иностранных слов, изд. “Русский язык”, Москва, 1982 г.)

 

То есть, коллективизм – это, прежде всего, принцип общественной жизни, принцип организации общества, его структуризации. Такой принцип, при котором в идеале член коллектива при столкновении с дилеммой: “общественный интерес” или “личный”, делает выбор в пользу общественного. Коллективизм – это готовность поступиться личным благом ради общего.

 

Что же такое индивидуализм?

Индивидуализм – это противопоставление интересов отдельной личности (индивидуума) интересам общества, предпочтение личных интересов общественным. (там же)

 

То есть индивидуализм – это, в первую очередь, стиль поведения отдельной личности в коллективе и обществе. Но если такой стиль поведения в человеческой среде приобретает массовый характер, то не будет ни коллективов в полном смысле этого слова (то есть объединений людей, связанных не только деловыми, но и коммунальными связями), ни самого общества как единого целого. Что, собственно, мы и наблюдаем сейчас.

 

Теперь поговорим о том типе коллективизма, который был исторически присущ русскому народу. Безусловно, долгое время наш народ был народом-коллективистом. Иначе бы он просто не дожил до наших дней. Истоки русского коллективизма уходят не в царскую эпоху, как, по всей видимости, полагает г-н Астахов, а гораздо глубже, в эпоху древней Руси. Именно оттуда берёт своё начало территориальный принцип организации общины у русских.

 

Ещё раз напомню: членом общины считался не кровный родственник, как было у подавляющего большинства остальных народов, а любой, кто проживал на этой же территории и принимал общепринятые нормы поведения.

 

Классический пример из школьных учебников. Русские на заре своего государства пленников, захваченных в ходе военных походов, не только по прошествии некоторого времени отпускали на волю, но и предлагали им остаться, став полноправным членом общины. Такое было возможно лишь в общине, строившейся на территориальных, и при этом, безусловно, добровольных началах. Общины у русских возникли не с развитием крепостного права, когда те стали “своего рода юрлицом, плательщиком налогов”, а гораздо раньше, в предшествующую историческую эпоху. Ни в коем случае нельзя считать, что изначально-де русские были индивидуалистами, а потом их в общины согнали помещики и государство исключительно ради удобства эксплуатации. Свободный человек вовсе необязательно индивидуалист, точно так же как и несвободный - обязательно коллективист.

 

Психология людей-членов общины, разумеется, со временем менялась, но основной, территориальный, а не кровно-родственный принцип её формирования оставался неизменным на протяжении веков. По всей видимости, именно из него проистекает та терпимость русских к инородцам, попадающим на их территорию.

 

Разумеется, коллективистский принцип общественной жизни имел не только достоинства, но и недостатки, которые, по сути, являлись продолжением его достоинств:

“В общине, если, скажем, сосед не собрал нужную сумму, то другому приходилось платить за него. Плюс присутствовала такая вещь, как коллективная ответственность.

Естественно, это не способствовало выстраиванию связей внутри общины, ибо было основано на принудиловке. Так же как, впрочем, и в колхозах, где роль барина выполняло государство”.

Но на основании этого глубоко ошибочным является конечный вывод г-на Астахова, что ”почти все формы коллективности, с которыми сталкивались и сталкиваются русские люди, направлены против них, начиная со шкуродёрной общины и кончая коммунальной квартирой”.

Во-первых, замечу, что выражение ”формы коллективности” является весьма спорным с точки зрения стилистики русского языка, тем более, что слова ”коллективность” не существует. Вероятно, автор хотел сказать ”формы коллективизма”.

 

Во-вторых, на основании констатации недостатков коллективистских принципов неверно отвергать их вообще. Разумеется, всё имеет свои недостатки. Как, впрочем, и свои достоинства. Идеал существует лишь в социальных утопиях.

 

Коллектив ограничивает личную индивидуальную свободу своего члена, но, главным образом, в той мере, в какой она идёт во вред всему коллективу. Сила коллектива – это совокупность сил всех его членов. Что этот атомизированный член собой представляет сам по себе, без коллектива, без сообщества, к которому привязан? Известно, впрочем, что – именно то, что мы видим, наблюдая за нашими согражданами.

 

В-третьих, отнюдь не все исторически сложившиеся объединения русских людей были ”шкуродёрскими” и “направленными против них”. Закрепощение крестьянства и использование труда общины в государственных целях было закономерным следствием укрепления феодального строя на Руси. В этом отношении данный процесс не был чисто русским изобретением. Кроме того, принцип взаимопомощи и взаимовыручки был развит в общине предельно высоко.

 

Если в городе пожар ”тушат всей улицей”, то на селе его не только тушат сообща, но и сообща же, всем миром, бескорыстно помогают строить погорельцам новый дом. Это тоже пример коллективизма, укоренившегося в общественном сознании. Община не давала пропасть своему члену, попавшему в беду. Она становилась гарантом его выживания. Кстати, подобную форму коллективизма можно было наблюдать среди дагестанских горцев до самых недавних пор, до их массового переселения на равнину в начале 90-х. Кровным же родственникам такую помощь оказывают и поныне, уже в городах.

 

Утверждения автора о том, что будто бы в городах коллективистские принципы изначально были выражены сильнее, чем на селе, где отвращение к ним прививала принудительная ”шкуродёрская община”, являются безосновательными и не подкреплёнными серьёзными аргументами. Скажем, истоки гопнических драк ”улица на улицу”, “район на район” тоже уходят своими корнями на село, к общине, к традициям русского кулачного боя, когда ходили драться деревня на деревню. В городах же, особенно к концу 80-х, подобные бои в молодёжной среде приобрели отчётливый криминальный оттенок.

 

Впрочем, ниже мой оппонент оговаривается и пишет, что в городах “индивидуализм в генетической памяти вытеснил коллективизм”. Согласен. Только данное вытеснение не является следствием набора изначально отрицательных качеств коллектива-общины, а является общим следствием распада структуры всего нашего социума, разрушения привычного уклада жизни для многих миллионов людей и общим ухудшением качества русской этнической среды.

 

В-четвёртых, добавлю, что изначально, в эпоху своего зарождения и формирования ни одна из форм самоорганизации русских не была принудительной. Да и в последующем принудительный аспект не являлся решающим.

 

Вот взять, к примеру, казачество. Формировалось как сообщество вольных людей. Именно поэтому оно абсорбировало в свою среду самые пассионарные элементы русского народа, не желающие жить под гнётом крепостничества. Строилось оно на абсолютно коллективистских началах. Да иначе и быть не могло. Военная община людей, объединившихся добровольно, только так и может выжить. Что казачья на южных окраинах Руси, что французских пиратов где-нибудь на Тортуге в XVII веке. В то же время казачество изначально являлась демократически самоуправляющимся сообществом, как, впрочем, и все сословия царской России. Кстати, именно присущий казакам остаточный коллективизм и позволил им в начале 90-х затеять процесс возрождения, задохнувшийся, правда, к настоящему времени.

 

Разумеется, государство стремилось использовать и крестьянский, и казачий коллективизм в своих целях, потому ограничивало сословные вольности и тех, и других. Но данный процесс, в целом, не являлся результатом злого умысла деспотов. Он являлся исторически закономерным и предрешённым процессом. И подобное происходило не только в России. Поэтому нельзя говорить, что коллективистская форма бытия русских сословий была исключительно принудительной, из-под государевой палки. Это в корне неверно.

 

Даже организовав колхозы, большевики, хоть и действуя в рамках идеологии, опирались на исторический опыт, стремились затормозить процесс распада крестьянской общины, начавшийся со столыпинских реформ. И, кстати, эти реформы отнюдь не все крестьяне восприняли “на ура”, как по идее должно было быть, если принять на веру тезис об исключительно принудительной и шкуродёрской форме общины.

 

Почему я говорю об исторически пагубных последствиях распада советских трудовых коллективов на предприятиях? Потому что в условиях массовой урбанизации, исчезновения общины и, тем более, сословий, они являлись фактически единственной оставшейся и действенной формой русско-советского коллективизма. Это было последнее, что ещё удерживало массы русских от окончательной маргинализации.

 

Если Константин Крылов писал, что “взаимопомощь — явление вторичное, возникающее, когда коллектив (или нация) уже сорганизовались, уже объединились вокруг чего-то”, то мне приходится с сожалением констатировать, что этого ”вокруг чего-то” сейчас практически не просматривается. Разрушены социальные связи. Есть, правда, возникшее стихийно снизу независимое профсоюзное движение на различных предприятиях. Но оно подвергается жёсткому прессу работодателей, особенно если те – олигархи и владельцы крупных ресурсодобывающих компаний.

 

Но самое интересное в ”ответе обывателя” заключается в другом. Дмитрий Астахов, вроде бы критикуя коллективизм, присущий русским, в конце своей статьи также пишет о необходимости народной консолидации и объединения.

 

Правда оговаривается: ”пусть это что-то (то есть, то вокруг чего и ради чего следует объединяться – И.Б.) не будет глобальное и пафосное, пусть будет насквозь мещанское и шкурное”.

 

Ладно, пусть хоть так. От себя добавлю, что объединяться на индивидуалистических принципах невозможно. По крайней мере, в России. Объединения – это всегда коллектив. А коллектив вольно или невольно, но всё равно будет исповедовать коллективистские начала. Это необходимое условие его существования. Без коллективистского сознания членов не будет коллектива, а не будет коллектива – не будет и никакого объединения.

 

Дело остаётся “за малым“ – обрести ”что-то”, что позволить консолидироваться если не всему русскому народу, то хотя бы его самой активной и самоотверженной части. И чутьё мне подсказывает, что оно – это ”что-то” – насквозь “мещанским и шкурным”точно не будет. Мещанским и шкурным бывает только эгоизм.

[Olan 2 550]

В защиту власти? Этой? Задарма?

Издеваетесь?

 

Ну вот, что и требовалось доказать. В головах переворота не произошло, а это означает, что как мы были в основной своей массе совком, так и остались.

[Артем 9 768]

В защиту власти? Этой? Задарма?

Издеваетесь?

 

Ну вот, что и требовалось доказать. В головах переворота не произошло, а это означает, что как мы были в основной своей массе совком, так и остались.

Уважаемый Olan,

если честно, я не совсем улавливаю смысла тутошней словесной баталии: она постоянно сваливается в нюансы. Или вводится новый параметр (свойство) проблемы и на основании этого аргументы оппонента раздракониваются.

Поэтому и не рискую встревать в сию полемику.

Поэтому и прикрываю иронией свою некомпетентность в этом вопросе.

 

Мог бы высказать свое видение, но излагая ТЕЗИСНО, рискую свалиться в банальщину, в чем с жестокой радостью буду уличен без всякой пощады.

 

Согласие многих (но, блин, всё же не всех!) участвовать в массовке политического спектакля за деньги рассматривать как явный признак массовой СОВКОВОСТИ? Раболепности?

Где Кура, а где мой дом...

Ну не у всех так развита морально-нравственная щепетильность: соглашаться с требуемым, удерживая фигу в кармане.

 

Но вспомните основной призыв-девиз-лозунг гражданской войны в России, принятый массами, как самый главный лозунг революции:

МЫ НЕ РАБЫ. РАБЫ НЕ МЫ.

 

О чем это говорит? О том, что утверждая это, люди понимали, что они при царской власти являлись рабами, если не по форме, то по существу. Но не хотели ими быть!

 

И всё? Нет.

Оказалось, что не всё так просто: раб - это и некие морально-нравственные качества, которые не отменишь революционным законом и переустройством социальной жизни. Это нечто, что надо "выдавливать из себя по капле". ©

 

Однако, свойства коллективизма и рабские разнятся, как статус ученика и слуги, - при всей СХОЖЕСТИ поведения.

 

ЗЫ: Еще раз пардон за банальности.

ЗЫ 2: И за корявость изложения.

[Olan 2 550]

Уважаемый Артем!

Бога ради извините, если я ненароком задел ваше святое, право дело - не хотел. Здесь, пожалуй, на интуитивном уровне мы все пытаемся определиться с таким фундаментальным понятием как свобода. С одной стороны явно вырисовывается тезис о том что индивидуализм = свобода. Это не совсем так. Индивидуализм в выборе решений - да, но при этом всегда проскакивает некий патернализм как индульгенция ответственности. Это примерно как у подростка в переходном возрасте: физически он уже вполне может существовать без родителей, а вот умственно и материально - нет. И он идет на некий компромисс: я уступаю часть ответственности за то, что какое-то время меня будут кормить и уму-разуму учить. Рано или поздно, но придется разрывать с родителями. И именно этот момент может со стороны быть воспринят как та самая фига в кармане. Некоторых подростков вполне устраивает такое промежуточное положение. Вот если этот период затягивается, то только тогда можно говорить об инфантильности. А выдавливать из себя по капле раба или влияние родителей каждый решает самостоятельно.

[Гость Vlasssov]

Разбирать Ваши тексты мне основательно западло.

:shok:

Ты, чЁ, сявка, в натуре, рамсы попутал?

[Old Vig 2 680]

Однако, свойства коллективизма и рабские разнятся, как статус ученика и слуги, - при всей СХОЖЕСТИ поведения.

Уважаемый Артём, «свойства коллективизма» и рабские наклонности ( холопство, холуйство, раболепие, лакейство, подхалимство, угодничество, сервильность и т.д.) связаны весьма и весьма слабо. Сплошь и рядом встречаются кондовые коллективисты без признаков холуйства в отношениях с вышестоящим начальством, и типичные индивидуалисты – «жополизы», прогибающиеся перед шефом или нужным человеком из прагматических соображений.

 

Так же не просматривается какой-либо отчётливой корреляции между местом человека на социальной лестнице и стереотипами коллективизма. Вот примеры из литературной классики. Лакей Фирс из «Вишнёвого сада» – чистой воды коллективист, а купец Лопахин – натуральный индивидуалист. Обратный пример: граф С. Уваров, министр просвещения во времена Пушкина, автор знаменитой триады «Православие, Самодержавие, Народность» – отъявленный коллективист, а герой Некрасова крепостной крестьянин Савелий ( «Клейменный, да не раб» ) 100%-ный индивидуалист.

Хотя жажда лидерства, стремление занять более высокую ступеньку во властной иерархии, больше свойственны коллективистам, но полно и отпетых честолюбивых индивидуалистов, стремящихся реализовать себя на властной стезе.

 

Эти примеры, не объяснимые с точки зрения привычной, разговорной семантики слов коллективизм и индивидуализм, легко объясняются, если мы, уйдя от прозвучавших здесь бытовых коннотаций этих понятий, обратимся к научной понятийной базе. Дело в том, что коллективизм – это наследственный комплекс врождённых инстинктов. Это категория биологическая. В отличие от индивидуализма – категории морально-этической.

 

Поскольку мы относимся к биологическому виду homo sapiens, то эти врождённые, естественные инстинкты всегда, в той или иной степени присутствуют в нас. Они закрепились на том этапе биологической эволюции, когда прямохождение, использование освободившихся передних конечностей для осмысленных трудовых актов в добывании пищи и стадный образ жизни обеспечили выживание определённых групп приматов. В какой-то момент произошла дивергенция – расхождение двух эволюционных ветвей: одна вела к современным человекообразным обезьянам, а другая – к человеку. К этому моменту был сформирован биологический фундамент будущего социального общения – биосоциальность. Причем, если у первой ветви биосоциальность http://www.kazedu.kz/referat/130728

«вела к потере индивидуальности, то у древних предков человека, напротив, она развивала индивидуальные черты особи».

 

Окончательная развилка наступила, когда биологическая эволюция завершила своё дело (человек сформировался физиологически и анатомически), а критическая масса индивидуальных черт дала старт эволюции культурной (ещё её называют психосоциальной или экзосоматической). Это кроманьонцы – грубо говоря, 40 тысяч лет назад. Вот с этого и начинается история человечества – с драматического столкновения инстинктов врождённых, атавистических с инстинктами благоприобретёнными в ходе эволюционного (естественного) отбора моральных навыков. Борьба между "моё" и "наше", между чувствами собственности, справедливости, стыда, сострадания и первобытной (пещерной) ксенофобией с её чувствами солидарности и парохиального альтруизма (своего жалею и спасаю, к чужому равнодушен или враждебен).

Именно борьба этих двух начал – коллективизма и индивидуализма – является подоплёкой как внутренних конфликтов в самом человеке, так и войн любого масштаба. Об этом хорошо сказано http://sps.ru/?id=219749 у Хайека:

Наши сегодняшние трудности возникают частично из-за того, что мы вынуждены постоянно приспосабливать нашу жизнь, наши мысли и эмоции к одновременному проживанию внутри различного типа порядков, сообразуясь с различными правилами. Если бы нам приходилось однозначно, ничем не смягчая и не корректируя, переносить правила микрокосма (т. е. малой группы или стада, или, скажем, наших семей) на макрокосм (на более широкий мир нашей цивилизации), к чему нас нередко подталкивают наши инстинкты и сентиментальные порывы, то мы разрушали бы макрокосм. Вместе с тем, если бы мы всегда применяли правила расширенного порядка в нашем более интимном кругу общения, то мы бы уничтожили его. Следовательно, мы должны научиться жить в двух мирах одновременно. Едва ли стоит называть "обществом" оба мира, или хотя бы один из них, поскольку это могло бы повести к серьезным недоразумениям.

И все же, несмотря на преимущества, связанные с нашей, пусть несовершенной, способностью жить одновременно в двух системах правил и уметь разграничивать их, и то, и другое дается не так-то просто. Действительно, наши инстинкты часто угрожают опрокинуть все здание.

 

Психология и мораль коллективизма с откровенностью, на которую способна лишь поэзия, выражена у Эдуарда Багрицкого:

«Но если он скажет: «Солги»,- солги. / Но если он скажет: «Убей»,- убей».

Нет такого морального препятствия, которое не переступит коллективист, если ему скажут вожди, что оно необходимо для общего блага – народа, партии, государства.

Если искать какой-то художественный эквивалент чувствам индивидуализма, то кроме крылатого выражения «человеческое, слишком человеческое», он проступает в культовой песне Фрэнка Синатры «Мой путь», иронично названной советским журналистом Герасимовым «доктриной Синатры» и «гимном индивидуализма».

Там есть слова, поразительно точно напоминающие мысль Локка о собственности человека на самого себя:

«Что есть человек? Что еще у него есть, если не он сам? Иначе – он ничто. Да, я все делал по своему…».

 

Если первые – коллективисты растворяют свои личные интересы и цели в целях партикулярной группы любого масштаба, вплоть до народа (они просто не мыслят себя вне коллектива), то для вторых коллектив представляет собой среду обитания, создающую «режим наибольшего благоприятствования» для реализации их личных целей. Но было бы большой ошибкой считать, что их цели идут вразрез с интересами коллектива (общества, народа). Всё с точностью до наоборот: чем больше разных целей преследуют индивиды, тем более великО поле изменчивости – первого и необходимого условия любой эволюции. И тем более диверсифицирована экономика их страны, тем более она становится ресурсосберегающей, конкурентоспособной, этичной и гуманной. Ибо, «как справедливо заметил один современный биолог, "этика - это наука о способах распределять (allocate) ресурсы" ©.

[Olan 2 550]

Уважаемый Old Vig!

К какой категории отнести корпоративность? Без ярких индивидуальностей на ключевых постах корпорация невозможна, поскольку не выдерживает конкуренции, в то же время по методам воздействия на личность очень уж напоминает вождизм.

[Гость Vlasssov]

....

2. Нет материального стимула и пайка

....

1. Сколько человек САМИ организуются и добровольно отправятся на митинг в защиту.... власти?

 

В защиту власти? Этой? Задарма?

Издеваетесь?

Так в это и есть сущность путинизма, как идеологии. Никто, ничего не будут делать задаром, считает Вова Путин и его клевреты. Я даже думаю, что в своей лжи про "бабло госдепа" они местами даже искренни! Ну не может их мозг понять, как это без бабла можно по улицам шататься! Просто, по призванию души. Отношение такое к народу.

 

Вот и Селигер хотят в Страсбурге провести. Чтобы, типа, быдло на загранку повелось.

 

Мне вот интересно, а как они там с провокациями местных антифашистов справляться будут? Ведь французские сумасшедшие, да еще после истории с Депардье, что-нибудь и отчубучут. По рвению души.Не за деньги.

[Old Vig 2 680]

Уважаемый Old Vig!

К какой категории отнести корпоративность? Без ярких индивидуальностей на ключевых постах корпорация невозможна, поскольку не выдерживает конкуренции, в то же время по методам воздействия на личность очень уж напоминает вождизм.

 

По моему, мы имеем опыт жизни в огромной корпорации -- СССР. Ныняшняя корпоративность это какая-то современная уродливая смесь местечкового патриотизма с кругововой порукой общины и с советскими регламентациями.

Если "яркие индивидуальности на ключевых постах" создают гнетущую кадровую атмосферу подавления индивидуальностей своих наёмных работников, то это неумные руководители. К своим работникам у них должен быть только один интерес, один подход и одно требование -- профессионализм. То есть, свой нос руководство может совать только в одну сферу личности работника -- его деловые качества. Но требовать от человека ходить на корпоративные ресторанные попойки или делать зарядку вместе со всеми сотрудниками... да я бы их просто послал подальше.

Один из высших российских чиновников (не буду называть его имени, чтобы не вызывать неприятных ассоциаций) так говорил о своей кадровой политике: "Я беру специалистов, чтобы в своей области они были умнее и опытнее меня. Если это металлург, он должен быть на три головы выше меня..."

[Old Vig 2 680]

 

 

Между прочим, мой дорогой и непутёвый Ученик, упомянутая Пушкиным Англия есть родина того самого

«ужасного»

капитализма…

Ага. И, надо сказать, Пушкин был об этом неплохо осведомлен. И не стеснялся, в отличие от Вас, открыто говорить о цене его промышленных достижений:

Подле меня в карете сидел англичанин, человек лет 36. Я обратился к нему с вопросом: что может быть несчастнее русского крестьянина?

Англичанин. Английский крестьянин.

Я. Как? Свободный англичанин, по вашему мнению, несчастнее русского раба?

Он. Что такое свобода?

Я. Свобода есть возможность поступать по своей воле.

Он. Следственно, свободы нет нигде, ибо везде есть или законы, или естественные препятствия.

Я. Так, но разница покоряться предписанным нами самими законам или повиноваться чужой воле.

Он. Ваша правда. Но разве народ английский участвует в законодательстве? разве власть не в руках малого числа? разве требования народа могут быть исполнены его поверенными?

Я. В чем вы полагаете народное благополучие?

Он. В умеренности и соразмерности податей.

Я. Как?

Он. Вообще повинности в России не очень тягостны для народа. Подушная платится миром. Оброк не разорителен (кроме в близости Москвы и Петербурга, где разнообразие оборотов промышленности умножает корыстолюбие владельцев). Во всей России помещик, наложив оброк, оставляет на произвол своему крестьянину доставать оный, как и где он хочет. Крестьянин промышляет, чем вздумает, и уходит иногда за 2000 верст вырабатывать себе деньгу. И это называете вы рабством? Я не знаю во всей Европе народа, которому было бы дано более простору действовать.

Я. Но злоупотребления...

Он. Злоупотреблений везде много. Прочтите жалобы английских фабричных работников — волоса встанут дыбом. Сколько отвратительных истязаний, непонятных мучений! какое холодное варварство с одной стороны, с другой — какая страшная бедность! Вы подумаете, что дело идет о строении фараоновых пирамид, о евреях, работающих под бичами египтян. Совсем нет: дело идет об сукнах г-на Шмидта или об иголках г-на Томпсона. В России нет ничего подобного.

Я. Вы не читали наших уголовных дел.

Он. Уголовные дела везде ужасны; я говорю вам о том, что в Англии происходит в строгих пределах закона, не о злоупотреблениях, не о преступлениях. Кажется, нет в мире несчастнее английского работника — что хуже его жребия? но посмотрите, что делается у нас при изобретении новой машины, вдруг избавляющей от каторжной работы тысяч пять или десять народу и лишающей их последнего средства к пропитанию?..

Я. Живали вы в наших деревнях?

Он. Я видел их проездом и жалею, что не успел изучить нравы любопытного вашего народа.

Я. Что поразило вас более всего в русском крестьянине?

Он. Его опрятность, смышленость и свобода.

Я. Как это?

Он. Ваш крестьянин каждую субботу ходит в баню; умывается каждое утро, сверх того несколько раз в день моет себе руки. О его смышлености говорить нечего. Путешественники ездят из края в край по России, не зная ни одного слова вашего языка, и везде их понимают, исполняют их требования, заключают условия; никогда не встречал я между ими ни то, что соседи наши называют un badoud, никогда не замечал в них ни грубого удивления, ни невежественного презрения к чужому. Переимчивость их всем известна; проворство и ловкость удивительны...

Я. Справедливо; но свобода? Неужто вы русского крестьянина почитаете свободным?

Он. Взгляните на него: что может быть свободнее его обращения! Есть ли и тень рабского унижения в его поступи и речи? Вы не были в Англии?

Я. Не удалось.

Он. Так вы не видали оттенков подлости, отличающих у нас один класс от другого. Вы не видали раболепного maintien /фр. поведения/ Нижней каморы перед Верхней; джентльменства перед аристокрацией; купечества перед джентльменством; бедности перед богатством; повиновения перед властию... А нравы наши, a conversation criminal /англ. супружеская неверность/, а продажные голоса, а уловки министерства, а тиранство наше с Индиею, а отношения наши со всеми другими народами?..

Англичанин мой разгорячился и совсем отдалился от предмета нашего разговора. Я перестал следовать за его мыслями — и мы приехали в Клин.

 

«Чу́дище о́бло, озо́рно, огро́мно, стозе́вно и ла́яй»

 

«Катаясь по гладкому шоссе, в спокойном экипаже»

– так начинается одно из самых противоречивых и сложных публицистических произведений Пушкина

«Путешествие из Москвы в Петербург».

Почтенный

Геофизик

, ну, Вы хотя бы, из белового текста взяли цитату, а не с чернового варианта,

разница

между которыми очень существенна.

Вот что писал Добролюбов по поводу статьи Пушкина

«Александр Радищев»

Анненкову – редактору первого научного издания сочинений Пушкина:

"Относительно этой статьи мы не можем согласиться с мнением издателя, что она принадлежит к тому зрелому, здравому и проницательному критическому такту, который отличал суждения Пушкина о людях незадолго до его кончины. В этой статье мы видим взгляд весьма поверхностный и пристрастный".

(журнал «Современник» №1, 1858г. )

 

Разумеется, я не читал журнала

«Современник»,

это рецитирование из эссе известного пушкиноведа Б. Городецкого. Чтобы Вас не расстраивать, не буду здесь приводить отзывов Белинского, Герцена, Чернышевского о

«Путешествии из Москвы в Петербург»

Пушкина. Но Ваша манера аргументировать свою позицию крайне неуместными ссылками, ( я их уже начал коллекционировать – как-нибудь доложу) подвигла меня на сей раз зарифмовать свой ответ.

 

 

Катилась из Москвы на Петербург карета,

заметим, вопреки Радищеву – на Петербург,

в попутчиках российского поэта

катил и англичанин чуть не демиург

 

Дорога дивно хороша, текла беседа не спеша,

и на российского пиита обильно вешалась лапша,

но гениален был поэт и потому лапша

предъявлена, как аргумент, неправдою греша.

 

Вдруг оказалось чудище не так уже огромно

не обло не стозевно, и даже не лаяй

–

то форумЕц отчаянный лапшу жуёт нескромно,

но к ней я не притронусь, ты даже не мечтай.

 

Подумай, оппонент цикавый и проворный,

К чему бы славный наш пиит,

Ваяя «Памятник» нерукотворный

Писал в черновике:

«И долго буду тем любезен я народу,

<…> что вслед Радищеву восславил я свободу...»?

[Инженер КПИ 39]

Таков неизъяснимый закон судеб. Хоть Вы лопните, а ничего у Вас не получится с подчинением русского человека принципам "разумного эгоизма".

 

Конечно, Old Vig не сможет подчинить русский народ каким-либо принципам. Человеку это не по силам.

Действовать будет неизъяснимый закон судеб.

 

Либо русский народ научится строить экономический механизм общества на основе массовой экономической инициативы материально заинтересованных людей,

либо он перестанет играть сколько-нибудь существенную роль на мировой арене. И потеряет контроль и над собственными территориями и над собственной судьбой.

 

Социальная и экономическая конструкция общества, которую обосновывают с помощью принципа т.н."коллективизма", состоит из пассивных, ждущих указаний низов и озабоченных борьбой за положение в руководящей иерархии верхов. Ни низы, ни верхи общества не имеют материальной заинтересованности в реальных практических результатах своей деятельности. Поскольку такая заинтересованность – осуждаемый в обществе (причём некоторыми его членами особенно яростно) индивидуализмъ.

 

И не спасают ни бутафорские планы, ни рапорты о перевыполнении, ни декларации о том, что все работают движимые высокой сознательностью. Не продемонстрировали воспетые Игорем Бойковым советские трудовые коллективы ни качества, ни количества. (Хоть и устраивали сабантуи в складчину и никто кулёчки с собой не уносил. Оказалось, что не это главное.)

 

Поэтому выведенная из принципа "коллективизма" экономическая система не в состоянии соперничать с системой, основанной на личной заинтересованности как организаторов бизнеса таки и наёмных работников.

 

В результате общество называющих себя "коллективистами" проигрывает экономическое, и, как следствие, военно-политическое противостояние тем, кого они ругают "индивидуалистами".

 

Old Vig не сможет подчинить русский народ каким-либо принципам. Он может только объяснять представителям этого народа, в чём перспектива, а в чём ошибка. А уж действовать будет неизъяснимый закон судеб. Либо – либо.

[pyotr 7 431]

Хорошо сформулировано. Спасибо, уважаемый Инженер КПИ.