Таблица лидеров

Эту статью "Мы – не рабы? (Исторический бег на месте: «особый путь» России)" для Новой Газеты написал историк Юрий Афанасьев. К счастью, она еще не попала в список запрещенной литературы, как его другая статья "Суки русского либерализма" и которую можно найти только на сайте "Free Speech". Вот многие положения из его двух статей у меня вызывали отторжение в прошлом, но после четырех лет войны в Украине я начал сомневаться в том, насколько он был не прав в некоторых своих выводах . Я до сих пор уверен, что "западные" ценности являются универсальными и результат их поддержки/разделения или отторжения вполне измерим величиной "благополучия". Вот когда Россия разделяла эти универсальные ценности "дорогие россияне" были естественной частью западного мира, они свободно ездили по миру, покупали новые машины и не считали деньги на еду. Это "благополучие" сошло на нет после того как эти ценности были подавлены. https://kniga-online.com/books/dokumentalnye-knigi/publicism/217867-yurii-afanasev-my--ne-raby-istoricheskii-beg-na.html Некоторые отрывки из статьи "Суки русского либерализма". Таким образом, если предельно сжато подытожить сказанное выше, получится следующее: мыслительная сфера, откуда проистекает принципиальный догматизм системного либерализма, – теории, понятия и ценности, которые не выводятся из русской реальности, а навязываются ей как обобщения не русского, а западноевропейского исторического опыта. Системные либералы смотрят на Россию и мыслят ее прошлое сквозь призму теорий, понятий, категорий и ценностей не имманентных самой России, а внеположных для нее, наработанных в ходе изучения совсем другой, а именно западноевропейской исторической реальности. Они ошибочно продолжают считать такие понятия и ценности всеобщими, универсальными и до сих пор пытаются (или хотели бы) на их основе и с их помощью переделывать Россию. Когда я говорю про системных либералов, что «они смотрят», «они полагают», я понимаю, что делаю обобщение. Все они были и остаются, конечно, очень разными людьми и смотрят на происходящее во многом по-разному. Но всех их объединяет то, что точкой отсчета и концептуальной рамкой их взгляда на мир к 1980-м годам было западное знание о человеке и обществе. Точнее, их научное сознание трансформируется из советского истмата в буржуазныВ своих суждениях и выводах о «Либеральной миссии», как об одном из институциональных олицетворений системного либерализма вообще, я не просто опираюсь, но использую изыскания упомянутых исследователей «Русской Системы», а также исследователей теоретико-методологических проблем русской культуры. Разумеется, я опираюсь и на свой личный опыт общения с этой системой, и на свой опыт исследования и ее самой, и других проблем исторического знания.Таким образом, если предельно сжато подытожить сказанное выше, получится следующее: мыслительная сфера, откуда проистекает принципиальный догматизм системного либерализма, – теории, понятия и ценности, которые не выводятся из русской реальности, а навязываются ей как обобщения не русского, а западноевропейского исторического опыта. Отрицание европейских либеральных ценностей в качестве универсальных и для России, как правило, воспринимается как русский национализм – или же как отказ в стратегическом целеполагании от западной ориентации вообще (в плане цивилизационных координат) и переориентацию неизвестно на что: то ли на Восток, то ли в Евразию, то ли в Азиопу. Я пытаюсь показать, что европейские либеральные ценности неприемлемы для России не с той точки зрения, хороши они или плохи сами по себе, а потому, что они внеположны ей и, следовательно, навязываются России как догмы чистой воды. («Навязываются» обычно «аутсайдерами», кем-то «извне», сторонними внешними силами, и используя эту терминологию, мы перекладываем ответственность за происходящее на «внешнего врага». В нашей истории были и «навязывания», и «заимствования». Навязывание часто связано с тотальным насилием. И таких примеров много, начиная с эпизода случайного выбора религиозной формы Ольгой, и последовавших насильственного крещения (огнем и мечом) и «альфабетизации». Кстати, в ключевой момент выбора, обычно, просчитываются многие факторы и КПД: так вот с точки зрения ресурса и затрат, крещение, конечно, было гораздо дешевле, быстрее и практичнее. Опять же, крещение возможно осуществить в коллективной форме - массово и «быстрыми темпами». А вот «массовое обрезание» не снилось даже Иерониму Босху, и, безусловно, закончилось бы неслыханной резней). Сказанное, кстати, в полной мере относится и к насильственному внедрению марксистских догм, тоже западных. Кстати, анализируя дуальную оппозицию «имманентное-привнесенное», импортированные ценности рано или поздно терпели крах на нашей обширной территории. Возьмем, опять же наиболее отдаленные по времени события. За тысячу лет теоретически они могли бы прижиться и освоиться (то есть стать «своим») на нашей почве – крещение и грамотность. Россия до сих пор - территория торжествующего язычества. По Лескову «Русь была крещена, но не просвещена». Всеобщей катехизации как не случилось тогда, на момент крещения, так не произошло её и до сих пор. Да и по части грамотности население наше, хоть и живет в самой «читающей» стране, по сущностной характеристики его сознания, по-прежнему остается традиционалистским и, с точки зрения способности рационального постижения действительности, неграмотным. А вечный спор западников и славянофилов…? Никон и Аввакум…, Петр, как пример концентрированной (кристаллизованной) страсти к заимствованиям всей плеяды русских царей... Итог этих попыток – 74 года марксистских, плюс 20 лет «либеральных» – трагический: с одной стороны, десятки миллионов жизней и всеобщая моральная деградация, с другой – вся Россия превратилась в страну манекенов и симулякров. Все, какие только возможно, формы мы за последние века на Западе позаимствовали, а о смыслах и обстоятельствах, которые сделали там все подобные формы возможными, мы, из-за принципиального догматизма нашей интеллигенции, так никогда даже и не успели задуматься. И в заключение приведу курьезную картинку.