Таблица лидеров

Как там, в детской игре на отгадывание: «холодно … так теплее … опять похолодало» — примерно такие впечатления оставляет прочтение Лизиного поста. С первым положением — «Существенная часть предприятий попала в руки т.н. "красных директоров", т. е. таки коммунистов» — соглашаюсь безоговорочно. Со вторым — «­ Но! Деинструтриализации в сущности не было. То есть не было сознательного злонамеренного уничтожения производственных мощностей» — соглашусь лишь частично. Как это не было деиндустриализации, если от моего родного завода осталось лишь две, торчащих высоко в небе, трубы? И если до 2007 г. это было специализированное предприятие по выпуску роликовых цепей и транспортеров для зерноуборочных, свеклоуборочных комбайнов, поставляемых не только на все комбайновые заводы бывшего Сов Союза, на все Агропромснабы, но и за рубеж в капстраны. А в настоящее время специализация ОАО «Краснодарсельмаш» — сдача в аренду офисов и складов, а его энный по счёту владелец зарегистрирован на Кипре: VOXINVESTIC LIMITED Место нахождения: 3030 Кипр, Limassol, Cyprus, Evagora Papachristoforou, Petoussis Bros Building, 3d flour 18. Доля принадлежащих лицу обыкновенных акций эмитента, %: 100. Да, предумышленного, спланированного умерщвления производственных мощностей не было. Но вылупившиеся из скорлупы бывшей партхозноменклатуры, вчерашние кадры директорского корпуса, ставшие к началу 2000-х в большинстве своём собственниками средств производства, не умели, не хотели и не собирались хотеть управлять предприятием в капиталистической модальности. Они привыкли работать на выполнение заданий «партии и правительства», т.е., госплана, но не на экономическую эффективность, не на прибыль. Вырвавшись из лженаучной клетки коммунизма, они, лишённые досоветского нравственного опыта предшествующих поколений, не обременённые нравственными традициями капиталистической среды, не впитавшие этических норм бережливости, честности в договорах, сакраментального отношения к чужой (частной) собственности, не имевшие базовых представлений о частной собственности как хребтовой балке, несущей на себе весь моральный конструкт цивилизованного человечества – они смотрели на доставшиеся им основные фонды как на реальную возможность быстрого личного обогащения путём продажи этих фондов и сноса производственных помещений под площадки для строительного бизнеса, чья рентабельность в нулевые годы доходила до 300%. Как контрольный пакет акций многочисленных ОАО, возникших после приватизации госсобственности, оказался в руках директорской верхушки, я расскажу, когда буду писать ответ Андрею К. На Кубани мне известен только один завод, сумевший благодаря своему директору не только остаться на плаву, но и раскрутить своё профильное производство – это Армавирский завод Желдормаш (смотри здесь: https://www.facebook.com/kubanzheldormash/posts/1689262557989038 ) А вот с этим, уважаемая Лиза91, – «Просто на этих мощностях выпускалась абсолютно неконкурентоспособная продукция» – я никак не могу согласиться. Как говорят в нашей станичной украиноговорящей глубинке: «Ось не кажи, дивчина не кажи!». Потому, что среди всей массы промышленных постсоциалистических банкротств, есть (очень мало, но есть) заводы, чья продукция была не просто конкурентоспособной, но шла нарасхват в самых передовых промышленно развитых капстранах. Ивановский станкостроительный завод, чьи обрабатывающие центра с ЧПУ, хорошо продавались в США, ФРГ, в Японии, и даже такие мировые центры прецизионного машиностроения как Швеция и Швейцария покупали станки Ивановского завода. Но и его постигла та же печальная судьба, что и остальную массу промпредприятий. Директора этого завода Кабаидзе В.П. до того съедали министерские чиновники, что предсовмина Косыгин однажды возмутился: "Отстаньте от Кабаидзе – он золотой фонд страны". Незадолго до своей смерти Кабаидзе сказал: «Я, наверное, прожил свою жизнь напрасно: воевал за Советский Союз – он развалился, создал завод – его не стало…». Не знал Владимир Павлович – этот выдающийся организатор производства, что в несвободной стране творчество рано или поздно, но неизбежно вступит в конфликт с властью. Качество роликовых цепей моего родного «Сельмаша» тоже не подходило под категорию «абсолютно неконкурентоспособная продукция», поскольку наши цепи экспортировались в Канаду, Францию, Финляндию, в страны Латинской Америки. Значит, дело здесь не только в качестве продукции, но в каких-то глубинных, естественных процессах, сопровождающих отмирание социалистического уклада жизни. Иди вот другой маленький, но уж больно характерный пример такого отмирания. В средине 80-х наш ХБК (хлопчатобумажный комбинат) обзавёлся итальянской линией по производству джинсовой ткани. Ткань шла замечательная, европейского качества, открыли сеть фирменных магазинов «Кубаночка», товар шёл нарасхват, работали несколько специализированных ателье по пошиву одежды из джинсы. И что имеем сейчас? Всё оборудование комбината демонтировано, небольшой частью продано, а в основном пущено на металлолом. А на огромных площадях бывших ткацких и прядильных цехов сейчас расположились огромные торговые залы, где торгуют всевозможным импортом, в том числе и итальянскими джинсовыми. шмотками. Дорогой друг мой, Лиза91, чтобы Вы имели возможность познакомится с социально-психологической реальностью того времени, предлагаю Вашему вниманию свою статью, написанную для заводской многотиражки. Но было поздно – газета закрылась вместе с заводом. Статью отдавать в просоветские издания я не захотел, и она разошлась по рукам моих заводских коллег. Кому стало краше от смерти «Сельмаша?. «Где стол был яств, там гроб стоит» А.С. Пушкин Эка невидаль, ликвидировали очередной завод, не он первый, не он последний… Стоп! Именно, что последний – завод «Краснодарсельмаш» стал последним крупным промышленным предприятием города, дольше всех сохранявшим обязательные признаки заводской культуры: металловедение, метрологию, лаборатории ЦЗЛ и КиПа, научно поставленную термообработку. Теперь все это хозяйство с протяженными шпалерами металлорежущих станков и прессового оборудования из 63-х и 100-тонных прессов, с технологическими коммуникациями и всей инфраструктурой завода, занимавшего 32 Га «общенародной» земли, пошло под газовый резак чермета. Физическая смерть завода (не путать с юридической ОАО) наступила после остановки его «сердца» - инструментального цеха №12. Со смертью «Сельмаша» можно констатировать: сельхозмашиностроительная отрасль г.Краснодара прекратила свое существование. Как ранее то произошло с текстильной, станкостроительной, приборостроительной отраслями. Автору этих заметок, рабочему термисту-инструментальщику после выхода на пенсию приходилось частенько бывать в стенах родного завода, как и на других предприятиях города. Поэтому я имел возможность наблюдать и сравнивать схемы умерщвления и клинику умирания краснодарских заводов. Разными были лишь скорость распада да административные нюансы, а сценарий общим с одними и теми же сюжетными поворотами перетекания собственности: трудовой коллектив – директорская верхушка с её социалистическими инстинктами и межклановой грызней – прокуратура – новый хозяин – перепродажа – демонтаж – вторчермет. Не могу утверждать, что то было искусственное умерщвление производств, а не закономерный результат естественных экономических процессов, сопровождавших финал социалистического эксперимента. Но то, что аморальность происходящего вызывала у людей нравственный протест и тревогу – это очевидно. Безжалостное отношение к создававшимся физическим и интеллектуальным трудом разных поколений материальным объектам, означало ни что иное, как безжалостное, презрительное отношение к человеку как таковому, ибо человеческая сущность реализуется через труд. Тягостность картины усиливало то обстоятельство, что в дальнейшем на месте многих разрушенных предприятий возникали торгово-развлекательные комплексы, а город захлестнул бум игорных и увеселительных заведений. И вот сломали проходную /Что в люди вывела меня/ Налей, правитель, отходную, гламуром молодежь маня/ И вот невежества каприз внедряет широко стриптиз/ И ногтевая индустрия взамен печной пирометрии/ Для завершения пейзажа/ В права вступает – вот так лажа!/ Да, конечно, у бизнеса своя цель – маржа; да, износ станочного парка ушёл далеко за 50%; да, ресурсорасхитетельные технологии; да, жёсткая конкуренция с зарубежными производителями – все это так. Но разве это означает, что сферу материального производства – производственный сектор следует убивать, а бизнес типа купи-продай делать локомотивом экономической жизни города и страны? Разве это нормально, если сейчас, извиняюсь, вы резинки для трусов не найдете отечественной? Ах, да, ведь отцы города и края так истово пеклись об экологии краевого центра, что предлагали выводить все заводы за черту города. Что означает – в небытие. Как будто они не знают, что одна современная улица Северная с ее потоком авто дает вредных выбросов в триста раз больше, чем весь суммарный станочный парк всех вместе взятых заводов Краснодара того времени, когда на всю железку гнали план их многотысячные коллективы. Впрочем, о причинах столь трогательной заботы властей о нашей экологии догадаться не сложно, если сопоставить быстротечность агонии каждого конкретного завода со стоимостью земли, на которой он стоял. Сложнее понять логику и психологию приобретателей промышленной недвижимости, скупающих на корню по остаточной стоимости не только явные развалюхи социндустрии, но и вполне современные промышленные объекты. Скупавших только для того, чтобы их поскорее обанкротить и на этом процессе поживиться. Неужто наши мистеры Твистеры, владельцы заводов, газет, пароходов были настолько примитивны и недальновидны, чтобы не понимать, что царем экономики (читай жизни) является все-таки производство, но не коммерция? Если холодное безразличие, с каким властоосенённый госчиновник санкционировал расправу над очагами производства, можно объяснить самой природой советской бюрократии, то чем объяснить поведение конечного и почти всегда анонимного приобретателя того же «Краснодарсельмаша»? Мучительно было видеть, как отправляли в утиль штамповую оснастку, стоящую десятки тысяч, если не сотни миллионов рублей. А когда резали на металлолом прецизионный координатно-шлифовальнй станок стоимостью ≈ $1,5 млн, то цеховые рабочие матюкались – то было для них моральной пыткой, ведь такой станок имелся далеко не на каждом заводе. Ну, а что же собственник наш – назвать его хозяином язык не поворачивается – ему, выходит, все это добро было «по-барабану»? Сакраментальность этого вопроса будет понятна, если знать, что юридически первым частным собственником завода стал его вчерашний управленец – советско-социалистический директор. Что было типичным для 80% предприятий, прошедших чековую приватизацию по 2 варианту. Да разве только в железе дело! Уничтожался ресурс куда более ценный – профессиональный капитал грамотного технического народа. Куда прикажете, идти сейчас лекальщику высшей квалификации Николаю Максимушкину, или шлифовщикам – фигуристам Сергею Васильченко, Николаю Федюнину, Геннадию Полякову? Где найдут применение технолог – программист и наладчик станков с ЧПУ Володя Шуличенко и фрезеровщик, неоднократный победитель городских конкурсов профессионального мастерства Сергей Оженко? Уровень их квалификации таков, что использовать их в авторемонтных шарашках – а больше идти им некуда – это все равно, что микроскопом гвозди забивать. Эти люди, находившиеся на пике профессиональной зрелости, проработавшие на заводе 20-25 лет, одномоментно оказались безработными. Их техническая культура, их профессионализм стали не нужны стране, в чьей экономике начал править балл сырьевой бизнес «выкачай-продай». Они должны были бы передавать свое мастерство молодым поколениям, но где и зачем, если вырублена сама материальная производственная база – заводы? Забирая из тумбочек свой личный инструмент и аккуратно обернутые пленкой таблицы тригонометрических функций Брадиса, они смутно догадывались, что происходит не просто перелом в их личной судьбе, но перелом в судьбе страны, общества, народа. По существу, произошло размывание большого социального слоя – заводского рабочего контингента. Что в дальнейшем не может не сказаться на обесценивании в массовом сознании приоритетов трудовой этики, на ослаблении всего нравственно-этического каркаса общества. Катастрофическое падение удельного веса заводского сословия в общем социальном раскладе России ничего хорошего для нее не сулит. Такие потери для морального здоровья нации даром не проходят. Бизнес-попса завершила то, что начала попса медийная и развлекательная – деморализацию и растление народа. Вместо станка поставь прилавок/ Или открой павильон/ И начинай считать приварок/ Варя с чиновником коммерческий бульон/. Из разговоров в курилке: «Хотел бы я знать, что будет на месте нашего «Сельмаша»? – «Говорят что то вроде ВДНХ». – «И что же там выставлять будут? Польско-беларусские изделия или турецко-китайский ширпотреб?». По какому-то мистическому совпадению массовое увольнение работников «Сельмаша» пришлось на 6 июня – день рождения А.С. Пушкина. Вы спросите: «А причем здесь гениальный поэт?» Если бы наши правители лучше учились в школе, они бы задумались над строчками из «Евгения Онегина»: «Зато читал Адама Смита/ И был глубокий эконом/ То есть умел судить о том/ Как государство богатеет/ И чем живет, и почему/ Не нужно золота ему/ Когда простой продукт имеет/». Сегодняшние российские «экономы» явно не знают, что «простой продукт» – это как раз то, что производится в цехах заводов и фабрик. Да и зачем им знать? Это экономист-либерал Адам Смит думал о природе и причинах богатства народов, а нашим правителям того не надобно – злато черное и голубое их освободило от необходимости думать. А все-таки, умирал наш завод красиво! Достойно. Мужественно. И по закону: все заранее были уведомлены о сокращении, все выплаты сделаны, бытовая техника подарена просившим – все как надо, всё по-людски. До последней минуты пулеметной дробью стучал холодновысадочный пресс-полуавтомат – бил заклепку для транспортерных лент. «Врагу не сдается наш гордый варяг» - шутили ребята. «Куда вы эти ящики с заклёпками денете, если уже остановилась сборочная линия?» – спрашиваю у у наладчика. «В Китай отправят, ведь товарный знак «СЦ» продали китайцам» Недели за три до остановки производства в инструментальный цех лихорадочно поперли заказы на изготовление гильотинных ножей. «В чем дело?» – спрашиваю у начальника цеха А.Н. Шайкина. «Да эти ножи нигде толком делать не умеют, вот и заказывают впрок». Еще бы не заказывать, если процесс их термообработки был основан на использовании эффекта кинетической пластичности, открытой академиком Бочваром в середине прошлого века. А сам кузнечно-термический участок стал в последние годы едва ли не единственным местом в регионе, где поставленную на научную основу термообработку, можно было выполнить более или менее грамотно. Но прирезали и эту курицу, несущую золотые яйца. В общем, бери шинель – иди домой, пехота индустрии. Откуда она, эта беспросветная экономическая тупость новоявленных собственников завода? Откуда это невежество и имморальность бизнесоидов, прикрывающих свою внекапиталистичекую сущность фиговыми листками девелопмента и прочими цацками из рыночной лексики? Из разговора в пустеющем цеху: «Слышь, Вася, вчера по телеку сказали, что Россия на третье место в мире вышла по темпам экономического роста.» – «Они там что, совсем охренели, или нас за идиотов держат?» г. Краснодар 30.06.2007. Волох Борис Павлович. P.S. Последние данные. Владелец бывшего завода «Краснодарсельмаш» зарегистрировался на Кипре: VOXINVESTIC LIMITED Место нахождения: 3030 Кипр, Limassol, Cyprus, Evagora Papachristoforou, Petoussis Bros Building, 3d flour 18. Доля принадлежащих лицу обыкновенных акций эмитента, %: 100