Лапчатый

Из фейсбука. ---------------------- Ольга Гурина 15.01.2026 - Откуда взялся миф про: Украина восемь лет бомбила Донбасс Как было на самом деле? И почему многие украинцы считают, что война началась из-за Порошенко и он сдал Крым и Донбасс? Каковы реальные причины нападения Путина на Украину? 1. Откуда взялся миф «Украина 8 лет бомбила Донбасс» Это ключевой пропагандистский нарратив Кремля, запущенный в 2014 году и многократно усиленный после 2022-го. Как его сконструировали 1. Подмена причины и следствия Весна 2014: Россия аннексирует Крым Россия запускает вооружённый мятеж на Донбассе: Гиркин, «отпускники», оружие, деньги Украина начинает АТО (анти террористическую операцию)— законную операцию по восстановлению контроля над своей территорией. Пропаганда перевернула это так: Украина начала стрелять — значит она агрессор 2. Манипуляция словом «бомбила» Украина не вела ковровых бомбардировок Донбасса. Были: артиллерийские бои, городские столкновения, авиация — ограниченно и в начале 2014. Основные разрушения — результат боёв внутри городов, где РФ и прокси: размещали технику в жилых кварталах, стреляли из городов, использовали мирных как щит. 3. Замалчивание главного факта Без вмешательства России никакой «гражданской войны» не было бы. Не было массового восстания, не было ресурсов, не было поддержки большинства. 2. Как было на самом деле 2014— Россия: нарушает Будапештский меморандум, нарушает устав ООН, вводит войска без знаков различия, создаёт псевдореспублики. Украина: защищает свою территорию, воюет с гибридной армией РФ, теряет тысячи военных и гражданских. ОБСЕ и ООН: фиксируют обстрелы с обеих сторон линии соприкосновения, но не признают Украину агрессором Формула проста: Россия начала → Украина защищалась. 3. Почему часть украинцев считает, что «виноват Порошенко» и что он сдал Крым и Донбасс? Здесь важно отделить эмоции, ошибки и реальность. 3.1 Крым Крым был сдан при Турчинове, а не при Порошенко. Причины: Армия была развалена, без приказов, без боеспособности. Реальный выбор тогда был: воевать без армии → тысячи жертв + проигрыш сохранить страну и армию → что и сделали Это трагедия, а не «договорняк». 3.2 Донбасс ПОРОШЕНКО: восстановил армию практически с нуля**, остановил расширение войны Харьков, Одесса, Днепр подписал Минск — плохой, вынужденный компромисс, но: он дал Украине ВРЕМЯ, сохранил государственность. Почему обвиняют ПОРОШЕНКО: людям нужен персональный виноватый боль и бессилие ищут объект; РОССИЙСКАЯ ПРОПАГАНДА АКТИВНО ВКЛАДЫВАЛА НАРРАТИВ: «всё из-за Порошенко, элит, олигархов». 4. Реальные причины нападения Путина на Украину 4.1 Экзистенциальный страх Путина Украина для него — опасный пример: Майдан народ может снести вора/царя элиты могут убежать силовики могут не стрелять Для автократии это смертельная угроза. Украина доказала, что «Янукович возможен» Путин понял: со мной могут сделать то же самое 4.2 Украина разрушает миф «русского мира» Свободная, русскоязычная, европейская, без «царя». Если Украина успешна — а что же будет с авторитетом России? 4.3 Имперская логика Украина — не «страна», а «ошибка» (его слова). Без Украины Россия: не империя, не «цивилизация», не центр силы. 4.4 2022 — путин увидел окно возможностей, посчитал президента Украины слабым, неопытным и беспринципным, а так же Путин считал: Запад слаб, Украину — несубъектной, армию — неготовой. Он НЕ ОЖИДАЛ СОПРОТИВЛЕНИЯ 5. Коротко — в одну строку «Украина 8 лет бомбила Донбасс» — ложь, созданная для оправдания агрессии Война началась в 2014, а не в 2022. Украина защищалась. Порошенко — не герой и не предатель, а кризисный менеджер в разваленной стране. Путин напал, потому что: боится свободы, боится примера Украины, боится собственного конца.

Ha пресс-конференции в США: - Почему вы всё ещё не захватили путина, как Мадуро? – Мы их уже 12 штук похитили, а они все не заканчиваются!

Многие персиянки чертоффски красивы. То, что старые пердуны в чалмах скрывали такую красоту в мешках - преступление против человечества. На фотограффи - флеш-моб. Прикуривание от горящего портрета аятоллы.

В Иране обстановка накаляется. Как мне кажется, велика вероятность того, что аятоллам каюк. Из телеграм-канала Гарри Каспарова. --------------------------------------------- Золото — в самолёты, элиту — к эвакуации: Тегеран готовит запасной аэродром в Москве Иранская верхушка начала вывозить золото из страны, используя российские транспортные самолеты. Об этом заявил депутат британского парламента Том Тьюгендхат, сославшись на сообщения о приземлении грузовых бортов из РФ в Тегеране: "Мы наблюдаем прилет в Тегеран российских грузовых самолетов, предположительно с оружием и боеприпасами, и слышим сообщения о вывозе из Ирана большого количества золота". Частые рейсы российских военно-транспортных самолетов Ил-76ТД из Минеральных Вод в Тегеран заметило специализированное издание Air Cargo Week. Интенсивные полеты начались с 27 декабря 2025 года. Несколько дней назад The Times со ссылкой на данные разведки сообщила, что верховный аятолла Ирана Али Хаменеи разработал план эвакуации в Москву на случай, если не удастся подавить массовые протесты. Ну что ж, похоже, союзники России не просто делятся оружием и транспортными маршрутами, но и секретами «как вывезти золото и элиту», если что-то пойдёт не так. Настоящая школа международного партнерства: учитесь, НАТО, вот так строятся крепкие дружеские связи — прямо через Ил‑76 и сундуки с золотом.

Надеюсь, что на промежуточных выборах американцы укажут Трампу, что законы таки следует уважать и исполнять.

Из фейсбука. Ещё один разбор. ----------------------------------------------------- Julia Nikolaev 09.01.26 Убийство гражданки США Рени Гуд было неизбежным. Весь год наблюдая за стремительной трансформацией иммиграционной системы в репрессивную машину с одновременным неадекватным расширением полномочий ICE, я с ужасом понимала, что трагедия неизбежна. Как и то, что коснется это далеко не только и не столько нелегальных иммигрантов с криминальным прошлым. Я работаю в иммиграции с 2003 года, то есть с тех времен, когда служба ICE была только основана. За пару десятилетий ее работы никто и помыслить не мог, что эта второстепенная, узкоотраслевая структура может стать самым могущественным и всесильным силовым ведомством США, а большинство американцев до прошлого года вообще понятия не имели о её существовании. Служба в ICE не отличалась почетом или особо привлекательной заплатой и шли туда в основном те, кто не попал в более престижные правоохранительные структуры. Из-за сумасшедшей текучки, критерии отбора всегда были весьма скромными, профессиональная подготовка - минимальной, впрочем это отлично иллюстрируют многочисленные видео неуклюжих задержаний, осуществляемые несуразно и бестолково действующими фигурами в масках и бронежилетах с надписью “ICE”. Их юридическая грамотность тоже давно стала притчей во языцех в профессиональной коммьюнити. Еще работая в иммиграционной прокуратуре и взаимодействуя с ICE на ежедневной основе, я удивлялась тому, что многие сотрудники ICE больше напоминали приблатненных гопников, нежели представителей государства. Юристов иммиграционной прокуратуры, напоминающих им о законе, они воспринимали как неприятное неудобство, а сам закон - как ненужное препятствие, которое нужно постараться обойти. В целом, ICE всегда был мало престижным ведомством с плохой репутацией, даже в правоохранительной среде. Примерно как ФСИН в России. Приличные идейные профессионалы туда шли редко. И вот эта второсортная, низко профессиональная структура с крайне спорной репутацией вдруг получила беспрецедентные полномочия на территории всей страны и абсолютную индульгенцию на насилие - не просто санкционированное, но инициированное и поощряемое федеральной властью. То, что глава DHS и президент страны до всякого разбирательства сразу заявили об оправданности убийства говорит само за себя. Ни слова о необходимости тщательного расследования, ни слова о приверженности закону, ни слова сочувствия или сожаления по поводу гибели молодой женщины. Только хладнокровное и безапелляционное оправдание очевидно неоднозначного убийства. Не вижу смысла разбирать детали убийства - все, имеющие глаза, имели возможность сами убедиться в том, что женщина не представляла угрозы для сотрудников ICE и была застрелена в упор просто за попытку уехать. Для многих, впрочем, сам факт попытки уехать является достаточным основанием сказать «сама виновата». Их не смущает, что «представители власти» скрывали свои лица, вышли из машины без опознавательных знаков, не представились, не озвучили ни причины, ни четкого требования, а просто попытались открыть дверь машины с совершенно очевидным намерением атаковать водителя, который априори не мог быть объектом интереса иммиграционной полиции. У этих людей не возникает вопроса, как правовая страна могла оказаться в точке, когда такое убийство вообще стало возможным - иммиграционная полиция в упор расстреливает гражданку страны в паре кварталов от её дома. Как служба иммиграции и таможни, отвечающая за очень узкий и конкретный сектор пограничной безопасности, получила фактически безграничное право на насилие против любого человека в любом статусе в любой точке страны? Почему это право не сопровождено даже минимальными правовыми процедурами и гарантиями и не сопряжено с личной ответственностью? Как получилось, что представители иммиграционной службы получили возможность без ордеров и каких бы то ни было адекватных причин останавливать и задерживать любого, включая граждан, по определению находящихся вне юрисдикции ведомства? Подчеркну, не на границе, где эта служба, собственно, и должна выполнять свои задачи, а на улицах городов, в жилых кварталах и в самих домах? И почему все это осуществляется со скрытыми лицами, без официальной личной идентификации и на машинах без опознавательных знаков? Все разговоры о безопасности агентов ICE звучат смешно, ибо не известен ни один случай, когда бы агенты ICE пострадали при осуществлении законного задержания нелегальных иммигрантов, а вот случаев неоправданного насилия с их стороны уже сотни. Моя дочь, офицер полиции, каждый день имеет дело с преступниками, только с настоящими - вооруженными, агрессивными, опасными, готовыми убивать, но почему-то совершенно не считает, что ей нужно скрывать лицо. В чем необходимость скрывать лица тем, кто имеет дело с людьми, нарушившими иммиграционный закон? Как вообще задержание за иммиграционное нарушение, не являющееся насильственным уголовным преступлением, может сопровождаться применением смертельного оружия? Как все это стало возможным в правовом государстве? Эти вопросы неизбежно должны сейчас возникнуть в голове любого здравомыслящего человека. На месте Рени Гуд может оказаться любой из нас. Для этого, как оказалось, не нужно быть криминальным нелегалом, вы можете быть вполне легальным гражданином, испугавшимся столкновения с известными своей неадекватностью агентами ICE. Реакция Рени на их действия и попытка уехать - это диагноз системе, которая вызывает страх и ужас, а не доверие, уважение и желание сотрудничать. Действия ICE уже давно не война с нелегальной иммиграцией. Это позорная война с законом, здравым смыслом и собственными гражданами. P.S. Уже известно, что Рени не участвовала в то утро ни в каком протесте и не вмешивалась в работу ICE. Она возвращалась домой после того, как отвезла в школу своего 6-летнего сына. Также она не перегораживала дорогу, а пыталась объехать стоявшую посреди дороги машину ICE, также без опознавательных знаков. В этот момент подъехала еще одна машина ICE, из которой вышли двое и направились к машине Рени. Третий, стрелявший, подскочил с другой стороны и Рени пыталась его объехать. После того, как агент трижды выстрелил в Рени и ее машина врезалась в запаркованный автомобиль, агенты ICE не пустили к ней находившегося на месте происшествия врача для оказания экстренной помощи, заявив, что будут ждать «скорую».

Вообще-то мужичонка в видео ИМХО изрядно привирает. 1. Если какие-то мутные типы без опознавательных знаков требуют выйти из машины, то естественно желание уехать. 2. На видео ясно видно, что передние колёса машины были вывернуты так, чтобы не наезжать на чувака.

Вот здесь подробно и по-русски.

Ни хрена себе. Я тут, в Москве, про это ни ухом, ни рылом. Все просматриваемые мной источники молчат по этому поводу.

Вы, шановный пан Old Vig, слишком серьёзно восприняли мой несерьёзный текст. Хотя всякие мысли приходят в голову, когда наблюдаю, как Трамп полтора года усиленно затягивает войну, позволяя кремлёвскому кровожадному маньяку пить украинскую кровь.

Тэкс, американский спецназ высадился на двух русских теневых танкерах. Один целеустремлённый идиот напоролся таки на другого примерно такого же. Желаю успеха обоим оппонентам. Хотя, конечно, остаётся подозрение насчёт того, что агент Краснов и его патрон разыгрывают какой-то гнусный фарс.

Что ж, год кончается. Народ, с наступающим. Пусть следующий год будет хотя бы не хуже предыдущего.

Из фейсбука. ---------------------- Песня - это когда кладут стихи на музыку или музыку на стихи. Попса - это когда кладут и на стихи, и на музыку.

«Искусство – это когда делаешь что-то из ничего, а потом продаешь это» Фрэнк Заппа. Сегодня у него день рождения.

Из телеграм-канала поэтессы Татьяны Вольтской. ----------------------------------------- Возможно, вы уже знаете, что вчера 15-летний неонацист Тимофей, ученик Успенской школы в поселке Горки-2 в Одинцово, убил 11-летнего четвероклассника Кобилджона Алиева. Перед убийством, встретив в школьном коридоре группу детей с учительницей, он спрашивал, кто они по национальности. Незадолго до убийства он прислал одноклассникам 11-страничный нацистский манифест "Мой гнев". Одноклассники не въехали и ответили кратко: "е*лан". Таджикский МИД вручил российскому послу ноту протеста – в уверенности, что убийство совершено на почве национальной ненависти. Задержание в Сочи безымянных отца и дочери, хотевших поехать в Грузию, вроде бы с этим случаем не связаны – но это еще как сказать. Я не знаю, хотели они или отправиться из Грузии в Украину с целью делать нечто нехорошее – это всего лишь версия ФСБ, а версиям этой в высшей степени нежелательной организации веры – меньше всего. Зато, как заметило признанное «иноагентом» издание «Вот Так», ФСБ само выложило видео допроса задержанных на фоне некого плаката – тот еще плакатик, скажу я вам, иначе зачем бы российские СМИ бросились его замазывать? На этом плакатике – да-да, в кабинете ФСБ – высказывание самого настоящего нациста, главы неонацистского батальона «Русич» Алексея Мильчакова. Это открытый нацист, много раз фотографировался со свастикой, а в 2014 году – на фоне тел убитых украинцев «Я нацист. Не буду углубляться, националист, там, патриот, имперское направление и так далее. Могу руку вскинуть. Когда ты уbivаешь человека, чувствуешь азарт охотничий. Кто не был на охоте – попробуйте. Интересно», – цитирует Мильчакова «Вот Так». А на плакате красуется вот такая цитата: «У меня нет моральных ограничений – пусть их и у вас не будет». Еще раз – на стене у ФСБэшников висит плакат, призывающий устами неонациста отказаться от любых моральных принципов. То есть они открыто признаются, что никакой морали для них не существует, что ради своих интересов они придумают любое уголовное дело, а пример для подражания для них – нацист. И эти субъекты призывают денацифицировать соседей? Ну да – на воре шапка горит.

Пожелаю Вам это преодолеть и восстановить к здоровье до приемлемого уровня. Будьте.

Если в свойствах файла не указано, что он защищён от редактирования и копирования, то никаких проблем. Можно даже открыть pdf программой OpenOffice.Write и редактировать и копировать. Кстати, все программы пакета OpenOffice бесплатны. Если файл защищён, то вопросы к автору файла, а не к фирме Adobe. Но и в этом случае мне, вроде бы, удавалось открыть pdf программой GhostScript, а она игнорирует признак защиты. Соответственно, тоже можно и копировать куски, и сохранить в PostScript или PDF, но уже в беззащитном виде. Справедливости ради отмечу, что этот GhostScript чертоффски неудобно устанавливать и чертофски неудобно им пользоваться..

Очень похоже на то.

Из мордокниги по поводу того, что в Польше повязали российского археолога, копавшего в оккупированном Крыму. —————————————————————-- Slava Shvets 13.12.2025 Я все таки не удержусь и задам этот вопрос: Вот есть некий археолог из Эрмитажа. По обычной общемировой практике, он руководит раскопками, проходящими в 2х других странах - Микмерийской экспедицией на территории Украины и Стабианской экспедицией на территории Италии. Микмерийская экспедиция получает ежегодное разрешение от властей Украины 15 лет подряд, затем случается аннексия Крыма и разрешения на раскопки Украина больше не выдает. Стабианская экспедиция получает разрешение 10 лет подряд, потом случаются пандемия и война и разрешение власти Италии после 2020 года тоже больше не выдают. В этом втором случае археолог замечает, что что-то не так - он не переходит нелегально границу Италии, не пытается продолжать раскопки в Стабиях, мотивируя это тем, что раскопки важны, он положил на них 10 лет своей жизни и намерен продолжать во имя науки, несмотря ни на что - ведь наука выше любых законов и не знает границ. Потому что если он решит поступить подобным образом - то будет тут же арестован если не при переходе границы без визы, то карабинерами на раскопках в тот же день. Внимание, вопрос - почему археолог понимает про нарушение законов во втором случае, но - как считают многие - не понимает в первом? Потому что граница законов отодвинулась территориально на границу полуострова Крым, образовав "пузырь" с другой законодательной базой? Можно продолжать копать только потому, что ответственность за нарушение не будет моментальной? Почему законы Италии - это законы, которые нельзя нарушать, а законы Украины - это то, от чего можно отмахнуться, отпустить без суда и залога, ведь он же "ради науки" (несмотря на то, что профессиональные нормы Археологической конвенции ЮНЕСКО и Гаагской конвенции прямо запрещают подобные работы на оккупированной территории)? Вот этот странный лаг по отношению к законам и приводит меня в замешательство. ..... Приложение: В условиях двойного правового режима - когда РФ трактует территорию как присоединенную, а международное право - как находящуюся под оккупацией - любой, высказывается, должен сначала определить собственные координаты - он возражает, исходя из законодательства РФ или исходя из международного права. Тогда логика возражения будет различной, и эта разница принципиальна. И из этой точки есть только 4 выхода: 1. Если собеседник международное право и статус Крыма как территории Украины - то автоматически признает, что и украинские законы, и международные конвенции были нарушены. 2.Если собеседник признает Крым частью РФ - то он тем самым признает действие российского уголовного законодательства и всех его последствий, включая статьи за дискредитацию, фейки и иные нормы. Нельзя выбирать режим юрисдикции наполовину - он всегда пакетный. 3. Если собеседник выборочно признает одни законы, и не признает другие внутри одной из двух выбранных систем - это селективное правоприменение, и оно разрушает саму идею права. Законы - это не меню в ресторане, где ты можешь выбирать только те, которые тебе подходят. Простая аналогия - нельзя сказать "Я признаю желтый и зеленый сигналы светофора, а красный я не признаю - он мне не нравится". То есть собеседник выводит себя из правового поля обсуждения и дальше может оперировать только эмоциями. (В этом нет ничего плохого, эмоции очень важны и понятны, просто это другой уровень аргументации) 4. Собеседник считает, что правовой аспект не имеет значения, потому что обсуждаемая ситуация - внеюридическая, внеполитическая и исключительно научная (см "наука и археология - вне политики".) С этого момента собеседник признает, что закон, суверенитеты, профессиональные археологические и вообще научные стандарты не имеют значения и любое действие может быть оправдано, если оно "ради науки". Разговор становится иррациональным и переходит на уровень "мне нравится так думать".

Похоже, что Adobe, придумавшая портативный (то есть читаемый на любых компутерах, планшетах, телефонах и т.п.) формат документов (pdf) - пророк одной из четырех самых популярных мировых религий.

Олег Куваев, известный как автор мультов про Масяню, выложил мульт с песней. Возможно, своей. ---------------------------------------------------------------- Они украли у меня язык. Мой ум сейчас мёртв, как старое дерево. Сейчас это язык боли матерей, плачущих под дождём. Сейчас русский язык - это язык смерти. Сейчас русский язык - это язык войны Сейчас русский язык - это язык последнего вздоха. Спросите немцев о результате. Когда я думаю по-русски, я запинаюсь со стыдом, Вспомнив глаза украинского мальчика, убитого во время игры. Когда я говорю по-русски, мой голос приглушён и низок, Потому что каждый звук этих слов превращается в шум дрона.

Из телеграм канала. ----------------------------------- Марк Рютте обратился (https://www.youtube.com/live/u8WAOGpAhx0?si=hrYdT2Ym28NQXD2K&t=354) к союзникам по НАТО в Берлине. Пожалуй, предупреждение о надвигающейся войне в Европе ещё ни разу не звучало так точно и так пронзительно. ▪️Мы - следующая цель России. И мы уже на опасном пути. ▪️Я вижу, что слишком многие беспечны. Слишком многие не ощущают срочности. И слишком многие верят, что время на нашей стороне. Не на нашей. Время действовать - сейчас. ▪️Украина должна иметь средства, чтобы защитить себя - сейчас. ▪️Наши парламенты и граждане должны быть с нами, чтобы мы могли продолжить защищать мир, свободу и процветание, наши открытые общества, свободные выборы и свободную прессу. ▪️Мы должны действовать, чтобы защитить наш образ жизни - сейчас. ▪️В этом году Россия стала ещё более наглой, безрассудной и безжалостной. ▪️Путин снова восстанавливает свою империю. Он бросает всё, что у него есть, на Украину, убивая солдат и гражданских, уничтожая убежища, дома, школы и больницы. ▪️Россия производит 2900 ударных дронов в месяц и такое же количество приманок для отвлечения ПВО. ▪️В 2025 году Россия произвела около 2000 крылатых и баллистических ракет. ▪️Путин также разрушает свою страну. Россия понесла потери в 1,1 миллиона человек. В этом году Россия в среднем теряет 1200 человек в день. ▪️И если он готов так жертвовать обычными россиянами, что он готовит для нас? ▪️Как Путину удаётся продолжать свою войну? Ответ - Китай. Китай - российский спасательный трос. Без поддержки Китая Россия не могла бы продолжать эту войну. ▪️80% критических компонентов российских ракет и дронов сделаны в Китае. ▪️Американские пакеты PURL составляют 75% украинских ракет для Patriot и 90% их других систем ПВО. ▪️Я рассчитываю, что больше союзников внесут свои вклады в PURL и увеличат поддержку Украины. Мы должны усилить Украину, чтобы она могла остановить Путина. ▪️Если Путин подчинит Украину и выйдет на наши границы, мы будем мечтать о тех днях, когда нам приходилось тратить всего 3,5% от ВВП на оборону. ▪️Не забывайте: украинская безопасность - наша безопасность. ▪️Со своей военной экономикой Россия может быть готова задействовать военную силу против НАТО в течение 5 лет (какой оптимистичный прогноз, - прим.). ▪️У нас тоже есть успех в производстве. Мы увеличили производство 155-мм артиллерийских боеприпасов в 6 раз за два года. ▪️Германия - пример для всех союзников. ▪️Война у наших дверей. Россия вернула войну в Европу. ▪️Мы должны быть готовы к такому масштабу войны, который выпал на наших дедов и прадедов. ▪️К конфликту, который коснётся каждого дома, каждого рабочего. Разрушения, массовая мобилизация, миллионы переселенцев. Огромные страдания и чрезвычайные потери. ▪️Я рассчитываю на наши правительства, чтобы они выполнили свои обязательства, чтобы они ускорялись, потому что мы не можем подвести или потерпеть крах. ▪️Послушайте сирены в Украине. Посмотрите на тела, которые достают из-под завалов. Подумайте об украинцах, которые сегодня лягут спать и не проснутся завтра. ▪️Мой долг как генерального секретаря - рассказать вам, что нас ждёт, если мы не ускорим инвестиции в оборону и поддержку Украины. ▪️У нас есть осознание, что мы на правильной стороне истории. У нас есть план и мы знаем, что делать. Давайте исполним это. Мы обязаны.

Из фейсбука. Акунин решил про нас хорошее слово сказать. ------------------------------------------------------------------------------------------------------- Акунин Чхартишвили 10.12.2025 · О НОРМАЛЬНЫХ ЛЮДЯХ В НЕНОРМАЛЬНОЙ СТРАНЕ Я часто думаю о том, каково сейчас жить в России. Не всем 140 миллионам, а тем людям, кому отвратительны диктатура и Z-беснование. Они теперь очень редко пишут в ФБ о своих мыслях и чувствах, такого рода публичные откровения стали небезопасны. Поэтому многое об их самоощущении мне приходится домысливать. Ясно одно: это совсем не та страна, из которой я уехал 11 лет назад. (И та-то на мой тогдашний взгляд была невыносимо душной, но по сравнению с 2025 годом 2014-ый вспоминается прямо как утраченный рай). Мое впечатление от жизни сегодняшнего нормального человека в ненормальной стране можно назвать «тоскливое узнавание». Я такое уже видел. Я в таком вырос и жил до 30 лет. Была большая, темная страна, жить в которой по моим тогдашним ощущениям можно было только на немногих островках света – там, где собираются свои и можно свободно говорить что думаешь. А за пределами островков помалкивай или «фильтруй базар». Можно было читать самиздат и тамиздат; слушать с наушником «голоса» (это, дети мои, вроде как заглядывать в ФБ через VPN); у себя дома материть телевизор; кривиться на совэстраду («Дай мне любое дело, чтобы сердце пело»); радоваться редким живым выставкам и смелым спектаклям; смотреть в дальнем кинотеатре «третьим экраном» новый фильм Германа или Абуладзе. А, да. Еще были анекдоты про Брежнева. Сейчас, правда, есть два серьезных отличия от советской жизни: хорошее и плохое. Хорошее – что нет унизительной бытовой скудости. И можно, хоть с докуками, ездить за границу. Уехать насовсем без ОВИРа пока, слава богу, тоже можно. Плохое – ощутим надрыв. Тогда-то нам сравнивать было не с чем, мы в том сероводороде выросли и воздухом свободы никогда не дышали. А теперь дышать гнилью заставляют людей, знавших, что такое кислород, и они задыхаются. Но ситуация, при которой люди с нормальными инстинктами просто стараются не запачкаться, в точности такая же. А еще есть люди, которые пытаются – как мы кисло шутили в советские времена – плавать кроллем в серной кислоте, то есть несмотря на риски делать что-то достойное и живое, хотя бы в рамках возможного. Меня злит, когда кто-то из эмигрантов отзывается об этих усилиях свысока. Одно смелое и честное слово, сказанное в России сегодня, весит больше, чем сто отважных эмигрантских филиппик. Я имею в виду совершенно конкретных людей, к поведению которых отношусь с огромным уважением, но имен называть не буду, чтобы им не навредить.

Трудно сказать. Он был человеком верующим, причём протестантом. Возможно, разбил бы инструмент об голову исполнителя. А может, просто бы посмеялся, потому что был весьма умным. Чай, чтобы в те времена логарифмы приложить к музыке, надо было хорошо соображать.

Из фейсбука. --------------------- Марина Палей 07.12.2025 "МЕНЯ УБИЛО ВАШЕ ЛИЦЕМЕРИЕ. ВЫ ХОТЬ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО ВЫ НАДЕЛАЛИ?" (рассказ самоубийцы): <...Я сломался позже. Прошла неделя, может, две. Самая тяжёлая работа была в разгаре. Мы буквально просеивали пепел в поисках зубов, потому что больше ничего не осталось. <...> Я думал, мир плачет вместе с нами. <...> Но на экране я увидел Лондон. Париж. Нью-Йорк. Толпы людей. <...> Мир говорил нам: «Вы лжёте. А если не лжёте, то вы это заслужили». В тот момент что-то во мне оборвалось. Вы, там, в Европе, в Америке. Вы, надевшие куфии вместо шарфов. Вы хоть понимаете, что вы наделали? Вы не просто поддержали террор. Вы убили веру в человечество у тех, кто разгребал этот ад руками. Вы убили меня. Не пуля, не ракета. Меня убило ваше равнодушие и ваше лицемерие. Ваше «Да, но...».> Catsitter Lina Perepelkina: Тень в Протоколе Тишины Я не уходил в свет. Никакого туннеля не было. Было только ощущение, что с меня, наконец, сняли бронежилет, который весил тонну. Бронежилет из профессионализма, который меня больше не защищает. Сейчас я стою здесь, у стены ангара. Я вижу их — живых. Они ходят в белых защитных комбинезонах, похожие на космонавтов, высадившихся на мертвой планете. Я слышу гул рефрижераторов. Этот звук я узнаю из тысячи. Глухой, монотонный рокот генераторов «Thermo King». Они работают на износ, чтобы холод не выпускал этот запах наружу. Но запах хитрее. Он проходит сквозь металл, сквозь фильтры масок, сквозь кожу. Добро пожаловать в Механе Шура . База военного раввината. До 7 октября здесь было тихо. Сюда привозили погибших солдат — одного, двух в год. С уважением. В тишине. Но потом мир перевернулся. Я помню первый день. Грузовики. Не военные хамеры, а обычные фуры, рефрижераторы для супермаркетов, грузовики с курами. Они стояли в очереди. Из них текла жидкость. На асфальте оставались темные, жирные лужи. Мы сыпали на них песок, чтобы не поскользнуться. Поскользнуться на человеке — это страшно. Вы думаете, ад — это огонь? Нет. Ад — это белые мешки. Тысячи белых пластиковых мешков, сваленных в контейнерах. Я — криминалист. Моя работа — факты. Отпечатки, генетика, зубные карты. До 7 октября я верил, что наука может объяснить всё. Что у смерти есть порядок. Есть тело, есть причина, есть имя. Мы возвращаем имя тем, кто ушел. Это наш долг. Нас поставили на опознание. Мы не были готовы. Никто не был готов. В комнате стояли столы из нержавейки. Холодно. Свет ламп — стерильный, безжалостный. Мы открывали мешки. Иногда там был человек. Иногда — часть. Иногда — просто уголь. Маленький, размером с куклу, уголек. — Это ребенок? — спросил меня Йони в первый день. Йони — здоровый мужик, волонтёр ЗАКА, владелец пекарни. Я посмотрел на снимок компьютерного томографа. Машина гудела за стеной 24/7, она перегревалась, но не останавливалась. На мониторе светились белые пятна. Кости. — Да, — сказал я. — Позвоночник. Видишь? Ему лет пять. Мы не плакали. Там нельзя плакать. Слезы затуманивают защитные очки, а если ты снимешь очки — запах выжжет тебе глаза. Запах сладковатый, тяжелый, с привкусом железа и паленой резины. Мы мазали под носом «Викс», жевали мятную жвачку, но к обеду вкус бутерброда был вкусом смерти. Самое страшное было не увидеть тело. Самое страшное было увидеть деталь. Накрашенный ноготь. Татуировку с бабочкой. Обручальное кольцо на пальце, который лежал отдельно от руки. Это выбивало воздух из легких. Это была чья-то любовь, чья-то мама, чья-то дочь, которая еще вчера выбирала лак для ногтей. А сегодня я пытаюсь сопоставить ДНК, чтобы её могли похоронить. Мы работали в парах: криминалист и волонтёр. Мы брали все доступные пробы: ногти, глубокая мышца, слюна, если чудо позволяло. Но когда оставался только пепел и обломки костей, я вызывал их. Патологоанатомов. Они работали в отдельном помещении. Мы, криминалисты, стояли рядом, за стеклом, чтобы обеспечить протокол. И мы слышали это. Скрежет пилы, режущей человеческую кость. Они вскрывали бедренную кость или позвонок, чтобы добраться до костного мозга — последнего места, где ДНК могла уцелеть от огня. Я, человек науки, смотрел, как пилят останки, чтобы добыть эту крошечную, серую частичку правды. И я понимал: вот предел моей профессии. Это то, что они сделали с человеком. Я возвращался домой поздно ночью. Снимал одежду в подъезде, складывал в пакет. Мылся кипятком. Тер кожу мочалкой до красных полос, до крови. Но запах был не на коже. Он был внутри носоглотки. Моя жена, Анат, пыталась обнять меня. Я отстранялся. Я чувствовал себя заразным. Как будто смерть — это вирус, и я могу передать его ей и детям. — Что там, Дани? — спрашивала она тихо. — Работаем, — отвечал я. Вы спрашиваете, когда я сломался? Не тогда, когда я увидел младенца без головы. Профессионал во мне поставил блок: «Это биоматериал. Работай». Я сломался позже. Прошла неделя, может, две. Самая тяжелая работа была в разгаре. Мы буквально просеивали пепел в поисках зубов, потому что больше ничего не осталось. Я вернулся домой, чтобы поспать хоть три часа. Включил новости. Я думал, мир плачет вместе с нами. Я думал, мир в ужасе. Но на экране я увидел Лондон. Париж. Нью-Йорк. Толпы людей. Тысячи. Они несли плакаты. На них не было написано «Соболезнуем». На них было написано «Остановите геноцид», «Свободу Палестине», «Сопротивление оправдано». Я смотрел на эти чистые, красивые лица студентов, активистов, правозащитников. Они кричали в мегафоны. Они улыбались. А у меня под ногтями, несмотря на перчатки, всё ещё была въевшаяся копоть от семьи из Кфар-Азы. В тот момент что-то во мне оборвалось. Мы там, в Шуре, дышали смертью, чтобы доказать, что эти люди жили. Мы собирали доказательства абсолютного, библейского зла. А мир говорил нам: «Вы лжете. А если не лжете, то вы это заслужили». В интернете писали, что мы сами сожгли своих детей. Что изнасилований не было. Я хотел взять этих студентов из Гарварда за шкирку и притащить в Шуру. В сектор 4. Я хотел ткнуть их носами в тот мешок, где лежала женщина с проволокой на руках и раздвинутыми ногами, таз которой был раздроблен от насилия перед тем, как ей выстрелили в лицо. Я хотел спросить их: «Это сопротивление? Это борьба за свободу?» Я видел, как мир, который клялся «Никогда больше», вдруг сказал: «Ну, это зависит от контекста». Оказалось, что евреев можно сжигать, если у тебя есть правильный лозунг. Оказалось, что если жертва — еврей, то он сам виноват. Он «оккупант» в своем доме, в своей кровати, на музыкальном фестивале. Это ломало меня сильнее, чем вид тел. Предательство мира. Одиночество. Мы здесь собирали своих детей по кусочкам пинцетами, а мир называл нас убийцами. Посттравма не приходит сразу. Она подкрадывается. Сначала пропал сон. Я закрывал глаза и видел вспышки: лица, раны, мешки. Слышал звук молнии. Вжик. Открыли. Вжик. Закрыли. Этот звук стал громче голоса моих детей. А потом начинался скрежет. Потом пришли запахи. Я пошел с семьей в парк на День Независимости. Кто-то жарил мясо на мангале. Запах жареной плоти. Меня вырвало прямо на газон. Я упал на колени, закрывая голову руками, крича: «Не надо, не жгите их!». Люди смотрели. Анат плакала. Я понял, что я больше не здесь. Я всё ещё там, в контейнере. Я пошел к врачу. Очередь — три месяца. — У нас перегрузка, — сказала уставшая девочка в регистратуре. — Все сейчас такие. Ждите. Проработать? Как проработать то, что я видел семью, связанную вместе проволокой и сожженную заживо? Как проработать то, что я слышал скрежет пилы? Это не «травма». Это знание. Знание о том, что человек — это зверь. И что мир одобряет этого зверя. Я перестал спать. Я смотрел на своих детей и видел их мертвыми. Я гладил дочь по голове и чувствовал под пальцами пробитый череп. Я стал опасен для них. В тот день я снова открыл новости. Женщины из ООН сказали, что нет доказательств насилия. Нет доказательств. Я вспомнил тело девушки под номером 3042. Её разорванное белье. Её глаза, открытые, застывшие в немом крике, полном такого ужаса, который не сыграть ни в одном кино. «Нет доказательств». Что-то щелкнуло во мне. Как перегоревшая лампочка. Я понял, что не могу жить в мире, где зло называют добром. Где убийцам аплодируют на площадях, а жертв обвиняют в геноциде за то, что они посмели выжить и дать сдачи. Я написал записку. Короткую. «Я люблю вас. Но я не могу выключить этот запах. Простите, что я слаб. Мир сошел с ума, и я выхожу на этой остановке». Я поехал в лес. Туда, где тихо. Где пахнет соснами, а не смертью. Было не страшно. Было обидно. Обидно за нас всех. Теперь я здесь. Тень в Бейт Шура. Я вижу моих коллег. У них трясутся руки, как тряслись у меня. Я вижу резервистов, которые возвращаются из Газы. У них пустые глаза — «взгляд на две тысячи ярдов». Они видели то же, что и я. Они видели туннели, где держали наших детей. Они видели дома, набитые оружием и «Майн Кампф» в детских комнатах. А потом они возвращаются домой, открывают интернет и читают, что они — военные преступники. Что они совершают геноцид. Вы, там, в Европе, в Америке. Вы, надевшие куфии вместо шарфов. Вы хоть понимаете, что вы наделали? Вы не просто поддержали террор. Вы убили веру в человечество у тех, кто разгребал этот ад руками. Вы убили меня. Не пуля, не ракета. Меня убило ваше равнодушие и ваше лицемерие. Ваше «Да, но...». Послушайте меня. Я мертв, мне нечего терять. Зло не останавливается на границах. То, что мы увидели в Шуре, — это то, что они хотят сделать с вами. С каждым «неверным». С каждым, кто живет свободно. Мы — щит. Мы приняли удар. Мы умираем от пуль и от тоски, от того, что сердце не выдерживает этой боли. А вы стоите на площадях и плюете нам в спину. Посмотрите в зеркало. Кого вы там видите? Потому что я, глядя отсюда, из тьмы Бейт Шуры, вижу, как ваша тьма подступает к вам. И когда она придет за вами — а она придет, — некому будет вас защитить. Мы кончились в коридорах Бейт Шуры, пытаясь доказать вам, что мы тоже люди. Тишина. Только гул рефрижераторов. И запах. Запах правды, которую вы отказались узнать. Алони Элинель P.S. Несмотря на невыносимую тяжесть, я обязана была написать этот рассказ, потому что правда, добытая такой ценой, не должна оставаться в тишине.