Первая мировая

[Борисыч 798]

Вот теперь частенько вспоминают Великую Войну (так называлась в России первая мировая, вскоре после ее окончания). У меня сохранились, по-моему, интересные воспоминания моего деда, который немного прошел дорогами этой войны в Галиции, в 1914-м. Я здесь хочу пару глав привести. Если будет интересно, продолжу. (Воспоминания были опубликованы в одной из Казанских газет летом 1917-м года).

 

 

I

Как давно все это было Целых три долгих года

Если бы нам, отправлявшимся тогда из Самары на войну, сказали, что ровно через три года не будет еще и проблеска мира, что летом 1917 года мы будем от него стоять чуть не дальше, чем летом 1914 года, мы бы искренно рассмеялись.

Да и не мы одни.

Тогда все еще верили, казалось, авторитетным заявлениям экономистов всех рангов, в один голос твердивших, что государства Европы настолько связались многочисленными нитями экономических отношений, настолько велика их экономическая зависимость друг от друга, что первые недели этой грандиозной войны, зажегшей своим пожаром чуть не все великие державы, приведут участников ее к колоссальному краху, и война замрет сама собой.

С мыслями об этом, с надеждой вернуться по домам, самое большее к Новому Году, мы и ехали к неведомому будущему и с этими же надеждами высадились из поезда у Волочиска.

Первое дыхание войны пахнуло на нас здесь.

Сожженный вокзал, обгорелые столбы станционных пакгаузов и между ними длинные ряды, видимо, недавно полученных из Австрии, молотилок. Тоже обгорелых, искалеченных.

Говорили, что все это дело рук перестаравшегося станционного начальства: при первых известиях об открытии военных действий, оно, не дожидаясь каких бы то ни было распоряжений, поторопилось дочиста спалить Волочиск, хотя никакой непосредственной опасности ему не угрожало.

Интереснее всего, что одновременно с нашим Волочиском пылал и австрийский Подволочиск, также подожженный своими.

Отдохнув сутки после семидневного железнодорожного путешествия, тронулись в поход. Еще в Проскурове командир нашего саперного батальона получил сведения, что наш 24-й корпус ушел далеко вперед, и теперь нам предстояло его догонять. Предвиделись большие, утомительные переходы.

Ровно в 12 часов дня 12 августа перешли у деревни Тарноруда государственную границу.

Полуразрушенный австрийцами мост через известный теперь Збруч был наскоро починен своими же саперами и после часового обеденного «большого» привала, мы двинулись уже по австрийской территории.

С любопытством осматривались мы по сторонам

Невольно хотелось поскорее увидеть ту «заграницу», о которой у каждого из нас сложилось определенное представление

Увы! «заграницы» не было Она ничем не отличалась от нашего юго-западного края, по которому мы тащились черепашьим шагом от самого Киева, простаивая по несколько часов на каждом полустанке.

Те же кукурузные, картофельные поля, те же мазаные деревушки с чисто русскими названиями, - «Ивановка», «Поповка», «Туровка», «Новоселки», та же хохлацкая речь их обитателей, те же прекрасные шоссе, обсаженные деревьями. Только библейский облик и выдержанный костюм местных евреев были непривычны нашему «волжскому», Самарскому, Симбирскому да Казанскому глазу.

Первые три-четыре перехода тяжело дались мне, человеку за месяц до этого стоявшему чрезвычайно далеко от всего военного и мирно проживавшему на даче в Раифской пустыне. Не было ни нужного навыка, ни необходимой тренировки.

Уже со второй половины дня трудно было найти удобную позу на седле, ноги болели, разбирала слабость. И как я завидовал любому рядовому солдату, имевшему возможность, сейчас же после остановки на привале, развалиться, где Бог послал, и лежать, лежать

У меня же на привале была масса хлопот. По своей обязанности помощника начальника хозяйственной части я должен был устанавливать наш многочисленный обоз, бесконечные двуколки, тяжелые интендантские повозки и громоздкие шестерочные полупонтоны. Не меньше часу уходило на это и когда я, в конец разбитый и охрипший, разыскивал свое место, то было не до ужина, и я как сноп валился на своего «Демента» - походную кровать, приготовленную денщиком.

Куда мы шли? Неизвестно.

У командира пока была определенная задача: догнать свой корпус, с боем идущий где-то впереди. Однако, в первые два-три перехода никаких намеков на близость его не было. Не слышно было хотя бы отдаленной канонады, не видно и признаков врага.

Мы уходили по 40 верст в день в глубину Австрии, и никаких зияющих ужасов войны перед нами не было. И только тучи пыли, стоявшей с обеих сторон на горизонте, говорили нам о той массе людей, бесконечных вереницах обозов, которые именно «вторглись»  в Галицию и безудержно двигались вперед и вперед.

Полнейшее отсутствие даже намека на австрийцев заставляло наиболее осторожных из нас опасливо качать головами:

«Не зря ли мы прем?! Не гадость ли какую-нибудь нам готовят австрияки? Очень уж гладко все идет Очень не похоже на настоящую войну».

 

II

Гржималов Трембовля Доброполе

Все те же мазанки, те же расшитые разноцветными шнурками кафтаны и куртки сизоусых, бритых русин, те же подстриженные челки русинок. Стереотипное приветствие «Слава Иисусу!» испуганных жителей, в глазах которых так и читаются и смертельный страх, и молящая просьба

В Монастержиске опять пахнуло войной.

В огне целые улицы этого небольшого, еще недавно чистенького городка, первым встретившего наши войска.

Полнейший хаос и разгром во дворе громадной трехэтажной табачной фабрики. Говорили, что из-за ее забора были встречены пулеметным огнем наши Стародубовские драгуны, понесшие здесь свои первые потери. Интеллигенции совсем не видно, к домам прижалась напуганная беднота, с ужасом смотрящая на бензинные двуколки нашей прожекторской роты, бешено мчащейся по горящим улицам.

В одном месте какая-то свалка

Мчусь туда. С десяток оборванных русин и евреев обоего пола толкаются с чайниками в руках вокруг громадной бочки с керосином.

«Ваше благородие!»   кричит солдат. Это они керосин разбирают, чтобы дома поджигать! Наши сейчас видели!»

«Бей бочку» кричу я в ответ.

Два солдата расталкивают толпу и колотят в днище ступицей разбитого колеса. Три, четыре удара и керосин льется в придорожную канаву, быстро впитываясь в сухую землю.

Может быть поджогов на самом деле и нет, но где тут разбирать Наши уже далеко впереди. Я пришпориваю свою «Тропоту», маленькую, лохматую, но быстроногую лошаденку и горящий и разгромленный Монастержиск остается за спиной, застилая утреннее солнце дымом своего пожарища.

Через полперехода от Монастержиска село Тустобаба.

Большой привал.

Останавливаемся на поле, рядом с помещичьей усадьбой, по местному «фольварком».

Уставив свой обоз, и наскоро закусив, иду на господский двор и вхожу в дом.

Боже, какое разрушение!

Окна выбиты, рамы сломаны, мебель буквально в щепках, рояль в зале целее другого, но и он без струн, с оторванной крышкой, исцарапан, избит. Даже большие изразцовые печи разбиты вдребезги и груды кирпича мешают пройти по комнатам.

И ведь этот дом под обстрелом не был, в него не попал ни один снаряд. Все это дело рук человеческих в буквальном смысле слова.

Кто это сделал? Кому нужно все это бессмысленное разрушение, задаюсь я вопросом и ищу на него ответа у солдат уже бывших здесь к нашему приходу. Говорят, что первыми грабеж начинали неизменно местные жители, воспользовавшись как уходом владельцев, так и эвакуацией провинциальных властей. «Ну, потом, конечно, и наши подбавляли»

Приближаемся к Галичу.

Что он из себя представляет, никто не знает. Кое-кто говорит, что Галич первоклассная крепость, где австрийцы собираются оказать упорное сопротивление.

Вдруг наш обоз получает неожиданное приказание свернуть верст на 20 в сторону и расположиться в селе Завалов. Говорят, что мы здесь должны ожидать, пока не кончится операция  у Галича.

Дивное местечко.

Глубокая долина с вьющейся Золотой Липой.

Чернеет старый парк с замком посредине.

Проходим мимо большой водяной мельницы. Гулко отдаются в ее потемневших стенах удары копыт по мосту.

Начальник хозяйственной части поручает мне осмотреть усадьбу. Я пришпориваю «Тропоту» и мчусь во двор.

Пусто, хоть шаром покати. Как вымершие, стоят многочисленные службы, и смотрит старый замок, возвышаясь своими четырьмя угловыми башнями. Сворачиваю в сад и скачу по пустым аллеям, мимо роскошных клумб с помятыми, поникшими цветами, мимо одиноко белеющих статуй, причудливых беседок

Никого нет. Как вымерло все.

Располагаемся во дворе в амбарах, службах. Дом почему-то было решено не занимать.

На утро иду туда, в это громадное здание «покоем», с толстыми, саженными стенами.

И здесь та же картина разрушения, хотя в меньшей степени, чем в Тустобабе. Мебель, хотя и ободрана, но цела. Зато громадные, до потолка трюмо разбиты вдребезги, видимо, уже слишком велик был соблазн запалить в них камнем

Вот детская. Стоят пустые кроватки, матрасики на полу, разбросаны игрушки, громадная кукла с разбитой головой удивленно смотрит на меня уцелевшим глазом

Библиотека На полу слой в пол-аршина немецких и польских книг в роскошных переплетах

Как-то дико топтать их

Заглядываю в чуланчик под лестницей. Фотографическая лаборатория хозяина. Ванночка, негативы

Каждый шаг в этом, ныне  мертвом доме говорит, что беззаботная богатая жизнь внезапно оборвалась, как лопнувшая струна, оставив после себя жалобный, стонущий звук. И этот тихий стон чудится мне на каждом шагу среди всех этих вещей книг, негативов, игрушек, напоминающих о спокойной, радостной жизни.

На одной из угловых башен домашняя капелла. Здесь все цело, и как-то странно, после всего виденного, смотреть на царящий тут порядок.

Среди дня получаем приказание, экстренно отправить к Галичу сотню ножниц для резки проволоки. Сразу становится жутко при мысли о том, какая страшная участь ждет тех, кому они посылаются.

К вечеру приходит ошеломляющее известие: «Галич взят. Немедленно выступать».

Не верим своим глазам.

Как?!

Так скоро?!

Слава Богу, значит, и ножницы не понадобились

Идем всю ночь. И под утро, усталые, останавливаемся среди поля. Начинает моросить дождь. Забираемся под повозки палатки разбивать некогда.

Светает.

Оказывается Галич под боком. Шумит быстрый Днестр, журча и пенясь под наскоро устроенным нашими саперами мостом. Свой, местный мост, конструкцией  напоминающий цепной Киевский, взорван австрийцами и лишь приспособлен для перехода наших.

Перебираясь с одним офицером на ту сторону, я останавливаюсь разочарованный. Это Галич? Древняя столица Романа и Мстислава Галицких? - Маленький, грязный, скверный городишко, только имя которого напоминает о его прошлом.

И здесь мы не догнали всех полков своего корпуса. Они уже бросились преследовать австрийцев, еще вчера оборонявших, хотя и не особенно упорно верки Галического предмостного укрепления. Но все же мы установили с родными полками связь. Наши саперные роты уже отделились от нас, и пошли к своим дивизиям, где будут нести настоящую службу.

На берегах Днестра перед Галичем людно и шумно. Какие-то войска, многочисленные обозы. Среди дня слышится приближающееся «ура». Идет командир корпуса и поздравляет с взятием Львова.

Через сутки двигаемся дальше, на Миколаев. Ходят слухи, что он сильно укреплен.

Идем мимо бесконечных рядов проволочных заграждений, тянущихся непрерывной полосой многие версты, и брошенных австрийцев без боя. Боже, какая масса проволокиТут ее буквально сотни тысяч пудовВременами объезжаем брошенные австрийцами повозки, незнакомого вида зарядные ящики. Солдаты внимательно все осматривают, ощупывают громадные, на славу сделанные колеса с шинами в палец толщины. Качают головами и идут дальше.

Все чаще попадаются оставленные австрийцами груды амуниции. Они производят курьезное впечатление: будто целый отряд буквально разделся догола и утек без оглядки Чего, чего тут только нет! Шинели, куртки, белье, прекрасные желтые ботинки на толстейших подошвах, палатки, рыжие телячьи ранцы, фляги, котелки, штыки и груды, буквально целые груды ружейных патронов.

Солдаты с любопытством все это разбирают, встряхивают, примеривают.

[Гость]

Класс!

 

Очень интересное чтение.

Публикуйте следующую часть, уважаемый Борисыч!

[Адель 191]

Какой молодец был Ваш дед, Борисыч. И, вообще, вероятно, это заслуживает внимания куда большей, чем наша, читательской аудитории...

[Lusy 937]

Нет ничего интереснее, чем реальные истории из жизни реальных людей.

Ни один писатель не выдумает того, что вытворяет сама жизнь.

 

Борисыч,

[Борисыч 798]

медиумалист

Публикуйте следующую часть

Плииз:

III

Вот уже полторы недели, как мы идем по Галиции. Углубились почти на триста верст, взят Галич, но неприятеля не видно, а главное не слышно.

Ну, право же, не будь разграбленных и сожженных городков, да груд австрийской амуниции на полях, нельзя даже сказать, что сейчас война. Только плохо, что мы отрезаны от всего мира и не знаем, что делается на белом свете. Последние газеты мы читали еще в Киеве, больше двух недель назад.

Проходим пустые разграбленные города Бурштын и Ходоров. В последнем поживились сахаром нашли громадный сахарный завод и в головах, и в мешках, и в аккуратных пачках по пять килограмм.

Везде одни и те же картины. Пустынные улицы, разграбленные дома, несмотря на выставленные в окошках иконы. Кое-где уже потухшие пепелища.

В какой-то брошенной деревушке наткнулись на тяжелую картину. В одной халупе лежала в полузабытьи молодая женщина с рассеченным сабельным ударом животом. Рядом годовалый ребенок с простреленной ногой. Наш доктор перевязал обоих, сказав, впрочем, что женщина не проживет более четырех часов.

Чьих это рук дело так и осталось тайной: несчастная была всеми брошена, только голодная кошка бродила по обгорелым развалинам соседней халупы.

Идем по краю обширного плоскогорья. Налево то приближаясь, то отдаляясь змеится по долине Днестр. Широкий горизонт слегка закрыт туманной дымкой, над которой что-то темнеет. Догадываемся. Карпаты. Тщетно смотрим в бинокли. Ничего разглядеть нельзя, только абрис их отчетливее вырисовывается на вечернем небе.

Изредка доносятся глухие раскаты пушечной пальбы. Наконец-то! Давно пора! Как-то сразу запахло войной

Всматриваемся в туманную даль на звуки выстрелов, несущихся от Карпат. И время от времени то там, то тут вспыхивает на горизонте быстрая искра и через несколько секунд докатывается глухой удар, так знакомый теперь Казанцам

Ночлег на полугоре у большого села Бржоздовцы.

Тревожная ночь. Село пылает и оттуда несется к нам в гору целый хаос звуков, из которого временами выскакивают то резкие крики, то сухие, отрывистые ружейные выстрелы. К полуночи они учащаются, переходя в непрерывную трескотню. В чем дело не знаем.

На дороге мимо нас немолчный грохот и пыль столбом. Всю ночь идут бесконечные обозы, громыхает артиллерия, парки, а к утру начали колыхаться запыленные ряды измученной пехоты.

«Кто такие?»

«Стрелки четвертой стрелковой»

«Откуда?»

«Из-под Станиславова Без отдыха». И сразу проникаешься уважением к этим черным, потным людям, покрытым слоем серой пыли Станиславов отсюда более 70 верст

Через неделю мы узнали, что эта бригада после такого тяжелого перехода была без отдыха брошена в бой и с честью поддержала свои боевые «Драгомировские» традиции.

За переход до Миколаева узнаем, что и он взят

Это становится странным. Когда же начнется настоящая война? Где австрийцы? Почему они не оказывают должного сопротивления? Ведь уже сколько превосходных позиций, сплошь заплетенных колючей проволокой, мы миновали

И опять лезет в голову докучная мысль: «Не подвох ли это? Что-то уже очень подозрительна такая податливость!»

Отрезанные от газет, мы не знали, что в это самое время кипели ожесточенные бои у Люблина, Белгорая, Красностава, что австрийцы все свои главные силы бросили тогда на север, стремясь отрезать весь наш Привислинский край.

Мы и не подозревали, что против нас, шедших со стороны Каменец-Подольска, австрийцы оставили только небольшие заслоны и лишь после падения Галича обратили свое внимание на нашу 8 армию, лихой командир которой, генерал Брусилов, уже слишком стал наседать на них.

Проходим мимо Миколаевских фортов, высящихся справа на горке. Здесь третьего дня пострадал один из полков 48-й дивизии, ринувшейся без должной разведки в ночную атаку и наткнувшийся на проволоку.

Здесь сложил свою голову лихой батальонный командир, общий любимец подполковник Герштенцвейг. Его и остальных убитых хоронили во время нашего прохода как раз на том самом форту, у подножья которого они пали.

В Миколаеве все те же знакомые картины разрушения, уже не бьющие теперь по притупившимся нервам.

Остановились на окраине, расположившись в уцелевших халупах.

Из осведомленных источников говорят о несколько дневном отдыхе. С наслаждением разоблачаемся и предвкушаем «настоящий» обед с  супом и жареным. До сих пор пробавлялись чаем, да переболтанными щами из походной кухни.

Вдруг за окошком выстрел Другой Третий Десятый.

Форменная трескотня

Что такое?

Нападение? Днем?

Бежим во двор. Солдаты палят вверх.

Аэроплан!

Где?

Вон Вон

Боже мой, еле найти Самое меньшее две версты Стрелять даром патроны тратить Еле уняли расходившихся солдат. Методический треск австрийского мотора еще несколько минут несется с заоблачной выси и, наконец, постепенно удаляясь, замирает.

На утро опять лаконичное приказание: «Идти дальше по Львовскому шоссе. Остановка будет указана».

Это начинает надоедать. Где же конец?! Но разговаривать не приходится тогда еще ни митингов, ни резолюций не было

Встаем недовольные и идем. Миколаев остается позади, и мы вытягиваемся на прямое, как стрелка, шоссе на Львов, который отсюда всего в 40 верстах. Попадем ли мы туда? Вот бы хорошо!

Вдали влево видим змеи пехотных колонн, сворачивающих с шоссе. Это наши полки расходятся по боевым участкам. Ожидаются серьезные операции. Австрийцы вдруг ожили и, объявившись в солидных силах, стали обнаруживать наступательные намерения. Ходят упорные слухи, что они получили категорический приказ отобрать обратно Львов, чего бы это ни стоило.

Идем в тучах пыли. Прекрасное, еще не испорченное нашими обозами шоссе забито в три ряда.

Чего, чего тут нет Артиллерийские парки, подвижные госпиталя, хлебопекарни, дивизионные обозы, какие-то казачьи части. Время от времени проносятся, лавируя между повозками, юркие мотоциклисты с неизменным свистком  в зубах. Гудят и рычат автомобили с каким-то начальством.

Двигаемся до тошноты медленно, с остановками через каждые четверть часа. То и дело где-то впереди образуются «заторы», приходится кого-то пропускать вперед. К полудню прошли не больше 10 верст и, согласно полученным указаниям, сворачиваем с шоссе вправо и располагаемся на привал в небольшой деревушке Бродки.

Откуда-то слева еще с самого утра доносится отдаленная пушечная канонада, с каждым часом усиливающаяся. Похоже на раскаты далекого грома. Упорно всматриваемся, но ничего не видим утренний туман застлал даль плотной дымкой.

От Бродок Львов всего в 30 верстах. Однако дальше идти нельзя. Позиции нашего корпуса верстах в 10 15 от этого же шоссе по другую его сторону, в районе небольшой речки Верещицы, из-за которой ведут наступление австрийцы.

[Гость romant]

Плииз:

Борисыч, а нет ли желания и возможности отредактировать весь этот удивительный текст до книжной читабельности и залить его целиком в отдельную страницу сайта?..

[Борисыч 798]

romant

Дык он набран у меня в ворде вполне в читабельном виде.... В принципе нет проблем. :cry:

[Гость romant]

romant

Дык он набран у меня в ворде вполне в читабельном виде.... В принципе нет проблем. :cry:

Ну, дык и... отлично!

[Адель 191]

Борисыч, это очень интересный, прекрасным русским языком написанный документ. Документ совершенно бесценный. Я бы посоветовала Вам написать свои воспоминания о Вашем деде, обрамить ими эти тексты и предложить это в какой-нибудь солидный литературный журнал. В общем, это нужно издать, мне кажется.

[Борисыч 798]

Я бы посоветовала Вам написать свои воспоминания о Вашем деде

Эх,.... воспоминаний быть никак не может... ибо деда сгноили в сталинских застенках, а я.... родился лишь через 10 лет.

[Борисыч 798]

Продолжение

IV

Следующим утром (27 августа) пушечная канонада начинается с самого рассвета.

Командир батальона уезжает с адъютантом в штаб корпуса, расположившийся где-то вблизи боя. Среди дня и мы трогаемся туда же, имея своей ближайшей целью деревню Попеляны, верстах в 8 от шоссе.

И у самых Бродок и вдоль дороги на Попеляны группы раненых, первых увиденных нами. Меня поражает, кажущееся на первый взгляд странным обстоятельство почти все ранены в руки, немного в ноги. Других не видно. Ищу объяснения у встречного врача. Ответ до чрезвычайности прост: «Раненых в грудь, живот, голову не меньше Но вы их не видите, потому что они не могут самостоятельно передвигаться, их везут в повозках, наиболее же тяжелые, не могущие вынести немедленной эвакуации, лежат в дивизионных лазаретах».

Идем к Попелянам.

Канонада приближается, вернее, мы приближаемся к ней.

На чистом, ясном небе вспыхивают вдали белые, аккуратные шарики шрапнельных разрывов и долго, долго висят в воздухе, как бы не решаясь растаять. Из-за леса прямо перед нами поднимается густой дым какого-то пожарища.

Попеляны в долине. Они сплошь забиты какими-то обозами. Настроение приподнятое, выжидательное.

Оставив свои повозки, отправляюсь искать удобного обсервационного пункта, которого, как назло, нигде нет. Попеляны упираются в небольшой лесок, загораживающий почти весь горизонт.

Иду влево, перелезаю через какие-то заборы, выбираюсь на деревенское кладбище. В полуверсте отсюда небольшая горка, с которой, вероятно, все видно отлично, но идти туда не решаюсь: начальник хозяйственной части, в ожидании новых распоряжений, просил не уходить далеко.

Довольствуется тем немногим, что видно отсюда.

Прямо передо мною верстах в пяти чернеет лес, уходящий далеко влево. Над ним, вернее, над его опушкой целая туча шрапнельных разрывов, как я потом узнал, наших, так как оттуда австрийцы вели свое главное наступление. Направо, на возвышенности большое село Гуменец. Оно пылает, по-видимому, с первого до последнего дома целое море огня и дыма колышется над злополучным селом. Да и не мудрено.

Шрапнельных разрывов над ним не меньше, чем над лесом. Десятки их висят над пожарищем Какой ад вероятно там Это уже, несомненно, австрийские разрывы с высоким прицелом, белые, аккуратные. Наши висят значительно ниже, какие-то рыжеватые, рваные. Дым от пожара Гуменца виднелся нам из-за леса с дороги.

Артиллерийская канонада гремит без умолку, отдельных выстрелов положительно не разобрать.

Изредка, в моменты сравнительного затишья, доносится хладнокровное татаканье пулеметов, но где именно определить невозможно.

Но, вероятно, это был момент почти исключительно артиллерийского боя. Сколько я не напрягал глаза, не мог разглядеть признаков какого-либо движения в небольшом поле моего зрения, от опушек черневшего слева леса до окраин пылавшего справа Гуменца.

Возвращаюсь на место стоянки, на окраине Попелян, на берегу крохотной, в два шага шириной, речушки. Здесь хотя и чувствуется тревожная напряженность, но все же шумно и оживленно.

Одну за другой приводят партии пленных. Конвоируют солдаты, только что их забравшие. Они возбуждены и горячо рассказывают подробности.

Пленные, которых скапливается все больше и больше, молчаливы, сумрачны, видимо, сильно утомлены. Наши стоят вокруг них плотным кольцом т внимательно, не отрываясь, рассматривают этих, в большинстве белокурых, голубоглазых людей, которые безучастно сидят и лежат перед ними, меланхолически посасывая свои большие трубки с изогнутыми чубуками.

Вот только что привели троих офицеров. Один из конвоиров оживленно рассказывает, как «вот этот высокий, здоровенный какой, собачий сын, с ливольвером на нас  чуть отняли». Высокий рыжий австрияк чувствует, что говорят про него. Он, видимо, сильно взволнован, но старается это скрыть.

Обводит нас светлыми глазами и не знает, куда деть свои руки. Вечереет.

Канонада начинает понемногу стихать.

Располагаемся на ночлег.

Приезжает из штаба корпуса адъютант. Его засыпают вопросами.

«Положение неопределенное. Пока известно, что против наших двух корпусов валят шесть австрийских. В общем, тяжело. Завтрашний день все выяснит».

Ложимся спать, но не успеваем заснуть, как оживление и говор под окнами заставляют нас выскочить на двор.

Оказывается, прибыла масса раненых. Большинство пробирается дальше в тыл, но некоторые, в конец измученные, остаются здесь.

Уступаем свою халупу трем офицерам одного из полков 8 корпуса, дерущегося справа от нас. Все трое ранены ранены в руки. Несмотря на мучительную боль, засыпают мертвым сном.

Устраиваемся в каком-то сараишке. Тесно. Наши «Дементы» и «Гинтеры» придвинуты чуть не вплотную друг к другу.

Среди ночи опять какое-то движение.

Что такое?

Первую роту посылают в Миколаев рвать мосты и укрепления. Австрийцы наседают тучей. Наши чуть держатся.

Ой, Ой, Ой Что-то будет

Вот когда начинается настоящая война

Уходит также наша прожекторная рота. Командир корпуса посылает ее к дивизиям на ночную работу.

Как интересен, но, вместе с тем, как страшен завтрашний день

[Адель 191]

Борисыч, но ведь можно написать то, что Вы слышали от родителей, от родственников, то что сами обо всём этом думаете. Пусть немного, сколько сможете, хоть несколько абзацев. Явно есть какие-то фотографии.

Последнюю часть прочитаю завтра на несонную голову.

А когда-нибудь может быть решусь рассказать о своём пра-прадеде.

Давайте на этой ветке с лёгкой руки Борисыча рассказывать о своих предках. Ведь предки были у каждого нормального...

[Борисыч 798]

Ну,.... так или иначе, благодаря усилием Админа, вышеупомянутые заметки размещены на сайте Нормальных людей полностью. Но отдельно. Туда и отсылаю всех заинтересовавшихся:

http://www.normalru.org/forum/upload/lyakhov1917.pdf

:rolleyes2:

[Гость]

Спасибо, уважаемый младший внук Михаила Николаевича Ляхова.

 

Вы сделали хорошее дело.

 

Я уже сохранил себе копию и с интересом читаю.

Думается мне, что многим будет интересно прочесть хроники Первой мировой от непосредственного участника тех событий.

 

Не увидел карты похода батальона.

Она в отдельном файле?

Опубликуйте её, пожалуйста, тоже. Тогда документ приобретёт завершённый вид и ваще.

[Борисыч 798]

медиумалист

Не увидел карты похода батальона.

Сожалею, дорогой медиумалист. Задумка приложить карту в 2002 году осталась задумкой. Потом старший внук ушел из жизни....

 

Имелось ввиду сделать ксерокопии и приложить их к распечатанному доументу. Тогда еще не было возможности (ну или во всяком случае, у меня не было возможности) выполнить в виде файла. Пожалуй, теперь, с помощью теперь уже младшего правнука (то бишь моего сына) и осуществлю затею... Благодарю за напоминание...

[Гость romant]

http://normalru.org/lyakhov_1917.php

 

Интересный, насыщенный текст, стилем напоминающий самого Борисыча, когда он передавал репортажи с маршей несогласных. Гены-с...

[Боцман 8]

Это несколько не по теме и сделана эта фотография была в годы другой войны ,но второй справа , в нижнем ряду мой прадед .

[magadanian 64]

Отличное фото!

 

А какая война тогда была? Русско-японская?

[Боцман 8]

А какая война тогда была? Русско-японская?

Да, это была именно эта война и мой предок ходил на крейсере "Громобой" старшим комендором .

[Римский 238]

Ну,.... так или иначе, благодаря усилием Админа, вышеупомянутые заметки размещены на сайте Нормальных людей полностью. Но отдельно. Туда и отсылаю всех заинтересовавшихся:

http://www.normalru.org/forum/upload/lyakhov1917.pdf

:He:

Сильная весч. Много интересного узнал, понравилось.

Спасибо.

[Адель 191]

Ну,.... так или иначе, благодаря усилием Админа, вышеупомянутые заметки размещены на сайте Нормальных людей полностью. Но отдельно. Туда и отсылаю всех заинтересовавшихся:

http://www.normalru.org/forum/upload/lyakhov1917.pdf

:He:

Сильная весч. Много интересного узнал, понравилось.

Спасибо.

Как мы все скучали! Ура! Ура! Ура! :He:

[Боцман 8]

Сильная весч. Много интересного узнал, понравилось.

Спасибо.

 

Не просто сильная ,я бы сказал :мощная .

[Борисыч 798]

Сегодня получил архивные материалы об авторе упомянутых выше материалов.

Это Дело студента Казанского универа. Начало 20-го века. Ничто не меняется в России. В деле имеется прошение студента (моего деда) о переводе из СПб. универа в Казанский. Волокита та еще! :rolleyes2: Прям хоть в Крокодил...

 

ЗЫ. Будет время наберу текст и здесь вывешу.

[Tanyok 605]

Борисыч, благодарю за живую историю... , написано как будто родным и близким человеком... .

I

Останавливаемся на поле, рядом с помещичьей усадьбой, по местному «фольварком».

Уставив свой обоз, и наскоро закусив, иду на господский двор и вхожу в дом.

Боже, какое разрушение!

Окна выбиты, рамы сломаны, мебель буквально в щепках, рояль в зале целее другого, но и он без струн, с оторванной крышкой, исцарапан, избит.

"Так некогда Шопен вложил

Живое чудо

Фольварков, парков, рощ, могил

В свои этюды."

I

Солдаты с любопытством все это разбирают, встряхивают, примеривают.

Какой, однако, варварский сособ удовлетворять своё любопытство... : война.

[Тор 5]

28 июня 1919 года ,т.е. 90 лет назад был подписан Версальский договор , породивший Вторую Мировую Войну .

[Гость mirona]

Борисыч

ибо деда сгноили в сталинских застенках,

А кем он был?Очень хочется спросить за что, но и так понятно,ни за что.

[Борисыч 798]

mirona

за что, но и так понятно,ни за что.

Судебное дело так и не удалось добыть, несмотря на усилия со стороны моего отца, а потом и мои...

Деду припомнили, очевидно, неприятие им большевиков в 1918-м....

Еще больше пострадала родственная ветвь... Там вырезали почти всех....

[Гость mirona]

Борисыч

Еще больше пострадала родственная ветвь... Там вырезали почти всех....

Да ,тра-та-та, менеджер , тра=та-та, хороший был.Удавить бы того, кто так сказал.У нас не расстреляли никого в семье.У друзей расстреляли.

[Tenriko 309]

https://stalist.livejournal.com/622148.html

Запуск мыльных пузырей, действующая армия, 1916 год, Черновцы

 

 

Возможно ли в военном деле найти применение мыльному пузырю? На этом фото, сделанном в Черновцах в 1916 г. как раз пример использования мыльных пузырей в военных целях.

 

Прологом к появлению мыльного пузыря в армии стали события под городом Ипр, где 22 апреля 1915 года произошло первое масштабное применение боевых отравляющих веществ — немецкими военными было распылено 168 тон хлора и движимые ветром, облака ядовитого газа двинулись на французские позиции. Применение нового вида оружия — химического, заставило воюющие стороны пойти на создание специальных подразделений, задачей которых был постоянный мониторинг погоды на предмет возникновения благоприятных условий для использования ядовитых газов как собственными войсками, так и войсками противника, а также просчет последствий их применения на определенном участке фронта. В Русской императорской армии этим занимались химические команды и военные метеорологи — именно ими и был взят на вооружение мыльный пузырь.

 

С помощью запуска мыльных пузырей проводилась анемометрическая разведка — изучалось движение воздушных масс в приземном слое на высоте около 2–х метров над поверхностью земли, чтобы иметь представление о возможном направлении движения газовой волны и о том, как окружающий рельеф способен повлиять на изменение ее движения. Способ был весьма прост и позволял достаточно быстро получить необходимые данные передовыми наблюдателями в непосредственной близости от позиций противника.

[Dust 1 007]

Tenriko, а ВОВ "выиграна" благодаря или вопреки сталену?

[valentin 5 210]

Осенью 1941 г. на подступах к столице сотни танков Гудериана и Гёпнера застряли в непроходимой грязи — сказались проливные дожди, нетипичные по своему масштабу для Московского региона. А в первых числах ноября, наоборот, ударили неожиданные, ниже 30 градусов, морозы.

 

К декабрю холода лишь усилились. Немцы, которых послали на «блицкриг» без тёплой военной экипировки, вмерзали в землю, у них переставала заводиться техника.

 

(А и Ф)

[Dust 1 007]

А про наступление маршала Тимошенко расскажете? Зря молчите. Книжица была издана тиражом 1500 экз. для военных.

[Dust 1 007]

Tenriko, вы меня игнорируете?

[klemm 412]

https://stalist.live...com/622148.html

Это всего лишь перепост трёхлетней давности текста, с повторением грамматических ошибок оригинала, в частности:

...немецкими военными было распылено 168 тон хлора...

Все перепостчики (а их было несколько десятков) неизменно повторяли ту же опечатку.

Хочется им всем сказать: тщательнее надо из ВП копипастить!

А если по существу, то, как правильно заметили в каментах, проще было дым использовать, а не мыло.

[klemm 412]

Осенью 1941...

А что, уже и про Вторую мировую в этой теме можно?..

[Tenriko 309]

Это всего лишь перепост трёхлетней давности текста, с повторением грамматических ошибок оригинала, в частности:

 

Я не утверждал что это мой авторский текст.

 

Все перепостчики (а их было несколько десятков) неизменно повторяли ту же опечатку. Хочется им всем сказать: тщательнее надо из ВП копипастить!

 

Мимо - текст моей копипасты не совпадает с текстом по ссылке.)))

 

проще было дым использовать, а не мыло.

 

А как же романтика?

[Tenriko 309]

Tenriko, а ВОВ "выиграна" благодаря или вопреки сталену?

 

Моё мнение - благодаря гитлиру. )))

 

Tenriko, вы меня игнорируете?

 

Боже упаси, я всегда рад с вами пообщаться. )))

 

ЗЫ: С Новым Годом. )))

 

[Архивариус 826]

https://m.realnoevremya.ru/articles/85999-istorik-misha-melnichenko-o-sovetskih-feykovyh-dnevnikah#from_desktop

[klemm 412]

 

Я не утверждал что это мой авторский текст.

А я и не это имел в виду, боже упаси!

Мимо - текст моей копипасты не совпадает с текстом по ссылке.)))

И опять мимо: не Ваша тут копипаста. Если пройти по указанной мной ссылке на ВП, то обнаружится полное совпадение с частью предложения (в котором как раз была та опечатка) про 168 тонн.

А как же романтика?

А романтика пусть любят простые девушки (или как там поётся?).

[Tenriko 309]

Реалистично снято.

 

[valentin 5 210]

Реалистично снято.

 

http://www.youtube.com/watch?v=U518G8fUk6o

В фильме имеются небольшие неточности, хотя данное событие имело место.

ИМХО команда поданная офицером "отступаем" не могла иметь места, для этого есть

команда "в укрытие" или "занять такой-то рубеж обороны", который может быть далеко за спиной.

Газ использовался немцами не из баллонов, а распылялся из снарядов.

Уже в том же году русские спецы сами опробовали хим. оружие, всем знакомый хлорпикрин.

В Брусиловском прорыве газы российскими войсками были использованы в полной мере.

 

http://fb.ru/article/282587/pervoe-primenenie-himicheskogo-orujiya-v-pervoy-mirovoy-voyne

[klemm 412]

...Газ использовался немцами не из баллонов, а распылялся из снарядов...

А вот авторитетный источник утверждает, что наоборот: химснаряды (с хлорпикрином) составляли лишь незначительную долю в объёме химатаки, которая таки была газобаллонной.

http://fb.ru/article...y-mirovoy-voyne

На три четверти копипаста из ВП, причём с ошибками (180 тонн хлора вместо 168).

[valentin 5 210]

Исправляю свою неточность. Действительно немцы развернули свои баллонные команды с хлором,

при взятии Осовца, но из-за большой протяженности между позициями немцев и русских войск, облако хлора

по воспоминаниям коменданта крепости генерала Бржозовского, "прошло над болотами, рекой и водными рвами, утро было холодное туманное и сырое, сильно росистое.... это спасло гарнизон от громадных потерь"

Поражающее действие хлора основано на синтезе соляной кислоты при контакте газа с водой и водяными парами:

Cl

₂

+ H

₂

O → HCl + HClO

Т.е. хлор взаимодействовал с водой превращался в соляную кислоту еще до попадания в боевые порядки русских войск.

 

Далее немцы применили большое кол-во снарядов с пикриновой заготовкой, которая при взрыве воспламенялась и выделяла удушающий газ. Снаряды доставлялись точно на наши позиции и несли основной урон в живой силе.

 

http://beldumka.belta.by/isfiles/000167_482689.pdf

[klemm 412]

"...это спасло гарнизон от громадных потерь..."

Более полутора тысяч пострадавших — эт так, ни о чём? Тогда что такое, по мнению автора, "громадные потери"?..

 

Поражающее действие хлора основано на синтезе соляной кислоты при контакте газа с водой и водяными парами:

Cl

₂

+ H

₂

O → HCl + HClO

Не в солянке тут дело, в хлорноватистой кислоте (HClO), которая при разложении выделяет атомарный кислород, а что это за бяка можно посмотреть здесь.

...Снаряды доставлялись точно на наши позиции и несли основной урон в живой силе.

Наверное всё же нанесли. Но всё равно эта версия в источнике отсутствует, скорее, тут Вы домыслили.

[Tenriko 309]

Не в солянке тут дело, в хлорноватистой кислоте (HClO), которая при разложении выделяет атомарный кислород, а что это за бяка можно посмотреть здесь.

 

Как хотите господа, а без эксперимента тут не обойтись.

 

Нужны добровольцы.

[klemm 412]

А хэ тут кспериментировать-то? Фсё уже украдено изучено до нас.