Возможно! Вам ближе и виднее.
Но вот, судя по интервью в Новой Газете, Дм. Травин рассуждает аналогично. И практически теми же словами.
Я правда не согласен с Травиным в отношении того, что ничего не изменится после слов Байдена. Думаю, что изменится. Я все же ближе к США и смотрю иногда заседания комитетов Конгресса, где они обсуждают угрозы со стороны России. У нас в Лабе иногда интересные лекции случаются. Например, чуть больше года назад американский лектор политолог читал у нас лекцию (еще вживую) о возможностях России напасть на прибалтику и каково будет поведение США если это произойдет. Я с ним тогда здорово сцепился по поводу Украины. Американцы умеют реально оценивать угрозы и адекватно на них реагировать. Все только начинается. Байден прекрасно понимает значение сказанного и эффект слов, произнесенных президентом США. Российская публика может продолжать смеяться над Байденом, но тут, как говорится, смеется хорошо тот, кто смеется последним.
— Байден ведь пошел на продление договора об СНВ, как этого хотела Россия. Значит, не так мы им безразличны? Боятся, наверное?— Путин — прагматик. Его политика состоит в том, чтобы ни в коем случае не довести конфликт до любого военного обострения со странами НАТО. Путин может вторгнуться в Крым, но не в Нарву. Сколько разговоров было в последние годы о походе России на Эстонию, но нет ведь ничего подобного. И даже на Киев похода нет.
Путин очень хорошо понимает, что делает, и не рискует. Все разговоры о том, как он неадекватен, — просто выплеск эмоций со стороны людей, которые его не любят.Но конфронтация с Западом ему на руку: внутри страны сохраняется впечатление, что враги на нас ополчились, коней на переправе не меняют и так далее.
— Тогда зачем нужны были «мультики» с ракетами, летящими на Флориду, зачем высказывания «мы попадем в рай, а они сдохнут»? Какими бы скверными ни были отношения Советского Союза с США, никто не позволял себе угроз ядерным ударом. Голубей мира, помню, рисовали.
— Здесь я опять сослался бы на Киссинджера — на ту же фразу, с которой мы начали разговор. Ее можно применить и к России.
— О том, что шаги во внешней политике продиктованы внутренней?
— Конечно. В Советском Союзе не надо было разговаривать с электоратом, там не было выборов. Точнее, они были формальными. А в России Путин хочет оставаться популярным, несмотря на все негативное, что происходит с его харизмой. Он должен говорить своему электорату что-то духоподъемное. О том, что мы сильные и крутые. Все эти его слова адресованы не американцам, они для российского обывателя.
— А где здесь курица, где яйцо? Может быть, наоборот, обыватель так зациклился на величии и «можем повторить» потому, что «сверху» только об этом и говорят?
— Обыватель, я думаю, что бы ни говорил, воевать не хочет, он войны боится. Но ему приятно слышать, что Россия сильна. А войны нет вовсе не потому, что никто не хочет к нам вторгаться, а потому, что все нас боятся. Он ассоциирует себя с сильным лидером, а таким еще многие считают Путина. И все довольны: мы сильные, Америка и другие враги нас боятся.
https://novayagazeta.ru/articles/2021/03/20/otnosheniia-s-amerikoi-khuzhe-ne-budet-i-luchshe-tozhe-ne-budet