Dust

В раздумьях??

Это я, год назад. Страшная, как пророчили.)

Медд, это правда не смешно. Своими анальными предложениями пытаться выгнать человека с форума, за то, что злит, что она принимала участие в боевых действиях, а Валентин не принимал. Сыш, конник, повтори, что я писал про анальные предложения? Пройди по форуму, я написал и объяснил, что еще требуется? Опять "сышь"? Что вчера писал не помнишь? И про точки Z? И про то, что любая женщина должна была после этого сей форум покинуть?

Вопрос был - ТЫ порох нюхал? Чтобы мне и мужу хрень разную писать? Вопрос простой.

Это ты "сыш", му%%%%.

Ну да, ну да.А ПринцессКа (как будто бы) отвернётся, но потом (случайно) развернётся и ... У мну средненькая кёкусёнкай и муайтайчиком развлекалась, так что знаю - после этого мне и старый протез уже не понадобится. Нафик. Я уж как-нибудь под плинтусом пересидю, искусатели. Пр-р-ровокаторы!!! P.S. Убрал "каку". Я Вас любю. Вот.

Ну да, ну да.А ПринцессКа (как будто бы) отвернётся, но потом (случайно) развернётся и ... У мну средненькая кёкусёнкай и муайтайчиком развлекалась, так что знаю - после этого мне и старый протез уже не понадобится. Нафик. Я уж как-нибудь под плинтусом пересидю, искусатели. Пр-р-ровокаторы!!! У Валентина научилися?! Пожалуйста, я не злобный, но его это имя слышать вообще не хочу. Моя жена не просто так, как он, подошвы на плацу протирала. Поверьте, Тормоз, знакомо, ВВУ, но это имя слышать не хочу. Как Валентин-то картинно смылся... Печально это, все же. Нагадил и утек. Военный...

ГЫЫЫЫЫЫЫ

Не пугай тут мне Тормоза, а пуще пугать умеет.)))

На основание только песенных предпочтений рискованно отождествлять личностные качества. С обоими знаком давно и имею наглость утверждать что Ваше сравнение ошибочно.Артем человек сугубо штатский, весьма беспонтовый, а иногда и вовсе - стеснительный. Агрессивности в нём ещё меньше чем во мне, гад буду. Разумеется, как и у каждого, есть свои болевые точки, где может даже от него прилететь ответка. Что до его "гендерного шовинизма" и "домостроевщины", то сомневаюсь, что они из реала. Может Вы и правы, ментоскопа не имею, но рискну-таки предположить, что "корни" в другом и сейчас они лишь "наружу полезли". Готов извести он её был ещё пару лет назад за вмешательство в его личную (форумную) Войну "на стороне противника". Да ещё и (к моему сожалению тоже) - проигранную. А сейчас ещё и профессиональная ревность добавилась.Справедливости ради, если и говорилось ею о участии в БД в паблике, то вскользь и без конкретики. А это лишь усилило упомянутое подозрительностью. Гремучая смесь, однако, на которой он сам и подорвался. По собственному желанию. Да ни в жисть!!!У меня и так уже одна челюсть - вставная. А тут ведь вторым протезом не отделаюсь. Боюсь, что даже отважнейший Медд не рискнёт её укусить за любимое Валентином место. Да кусайте, кусайте, Вы - заслужили. И никто мне это в упрек не поставит!!

Вы совсем растерялись?))) Кто нашелся? Вы? Не знаете, как отмазаться? Вы сказали, что "после такого предложения я должна уйти с форума."

А вот нету уже этих слов...К Лапчатому он уже начал приставать "я чё я такого сказал-то?", а уж Вас-то и вовсе в клевете могёт обвинить. "С чувством юмора" вместо ЧСД, ага. Лапчатый проявил невиданную Мудрость. Вот мне интересно, будет ли Вазелин отрицать свое желание выпереть меня с форума? Восстановить то можно любую удаленную фразу.)))

Культурный либерализм - это разновидность либерализма с принципом «свобода личности», где вопросы личного характера не регламентируются государством и никаким образом не ущемляются. Культурный либерализм провозглашает свободу образа жизни, свободу в сексуальных, религиозных, академических вопросах. Он дает свободу личности, не отторгая нормы морали, принятые в обществе. На данный момент принято считать, что Нидерланды являются единственной страной в мире с такой наивысшей развитостью культурного либерализм. Вопрос о том, насколько он необходим современному обществу - дискуссионный, но, как известно, свобода порождает новые идеи, поэтому в этих рамках культурный либерализм более, чем необходим. Следует отличать культурный либерализм от либертинизма. Национальный либерализм - это вид либеральной идеологии, где концентрируются идеи национализма и классического либерализма. Национальный либерализм считает в некоторых вопросах, таких как позиция по миграции, гражданству, международных отношений и торговли. Этот вид либерализма сформировался в XIX веке в Европе, когда консервативные либералы заняли позиции националистически ориентированных и монархистских групп в политике. Важное развитие в становлении идеологии пришлось на конец XX века на фоне евроскептицизма и антимультикультурных настроений. Ключевой представитель национального либерализма - немецкий социолог, философ, историк и экономист - Макс Вебер. Консервативный либерализм - разновидность либерализма, совмещающий в себе классические экономические либеральные тезисы, но на некоторые вопросы отвечает с позиции правого консерватизма. Либерал-консерваторы гораздо жёстче рассматривают этические и социальные вопросы. Они традиционны и находятся в оппозиции к таким современным явлениям, как мультикультурализм, права сексуальных меньшинств, легализацию лёгких наркотиков (см. голландский феномен), прогрессивную шкалу налогообложения и социально-ориентированную экономику. В свою очередь, они активно выступают за легализацию ношения оружия, строгий контроль миграции, ужесточение наказания за терроризм и криминал. Типичные либерал-консерваторы - представители Республиканской Партии США.

1) Классический либерализм Ядром классического либерализма изначально была приверженность крайним формам индивидуализма. Люди в этой традиции преследуют собственные цели и надеются на самих себя. Это в полном смысле слова хозяева своей судьбы. Параллелью к такому атомистическому (Атомизм -- представление, согласно которому общество состоит из абсолютно разобщенных индивидов, полагающихся лишь на самих себя и ничем не обязанных друг другу.) воззрению на общество выступала «негативная» свобода -- неприятие индивидом какого бы то ни было внешнего вмешательства в его жизнь, его свобода от внешних ограничений. Нечего и говорить, что к государству и всевозможным правительственным регламентациям эта традиция относилась глубочайше враждебным образом. По выражению Тома Пэйна, государство -- это «необходимое зло». «Необходимое», поскольку обеспечивает в обществе какой-то порядок, безопасность и соблюдение договорных обязательств, и «зло», поскольку навязывает всем некую коллективную волю, ставя в рамки свободу и ответственность человека. Идеалом классического либерализма поэтому было «предельно малое государство», которое исполняло бы, как тогда выражались, роль «ночного сторожа» -- зашиты людей от всевозможных неприятностей со стороны сограждан. В такойсвоей разновидности, как экономический либерализм (Экономический либерализм -- концепция, согласно которой рынок является саморегулирующимся механизмом, способным сам собой разрешить все проблемы, обеспечить равные возможности и экономическое благополучие для всех), эта позиция сопровождалась безграничной верой в механизмы свободного рынка, -- в то, что экономика лучше всего работает тогда, когда правительство вообще оставляет ее в покое. Предполагалось, что свободный капитализм (или, по тогдашнему выражению, капитализм laissez-faire) сам собой приведет к процветанию общества, гарантирует людям свободу, поскольку их успех или неудачи в данном случае зависят лишь от них самих, и тем самым обеспечит социальную справедливость. 2) Социальный либерализм Разновидность либерализма, выступающая (в отличие от неолиберализма) за вмешательство государства в экономические процессы. Граничит с социал-демократией. В отличие от классического либерализма, рассматривавшего рынок как саморегулирующуюся категорию и негативно относившегося к возможности регулирования экономических и социальных отношений, социал-либералы полагают, что для осуществления на практике главного принципа либерализма -- обеспечения права индивида на самоопределение и самореализацию -- не всегда достаточно только его собственных усилий. Выравнивание стартовых возможностей невозможно без участия государства, и именно государство должно обеспечивать перераспределение части общественного продукта в пользу социально слабых членов общества, оказывая им поддержку и тем самым способствуя гармонизации общественных отношений и укреплению социальной и политической стабильности. Однако в отличие от различных разновидностей социалистической идеологии, социал-либералы привержены капиталистическому типу экономики. 3) Либертарианство (англ. libertarianism; от англ. liberty -- личная свобода; также от фр. libertaire -- анархист) -- правовая философия, в основе которой лежит запрет на «агрессивное насилие», то есть запрет на применение силы или угрозу применения силы к другому лицу или его имуществу вопреки воле этого лица. Запрет на агрессивное насилие является правовым, а не этическим. Другими словами, либертарианство подразумевает, что нарушения данного запрета должны преследоваться в судебном порядке, однако оно не дает указаний для конкретных поступков людей. В силу этого либертарианство не является этической системой. Оно совместимо с разными взглядами на мораль: от консерватизма, поддерживающего многочисленные самоограничения наряду с мерами государственного принуждения, до либертинизма, отвергающего любые моральные ограничения. Так, по мнению авторитетного либертарианского философа Волтера Блока «либертарианец -- это тот, кто думает, что либертинов не должны сажать в тюрьму». 4) Неолиберализм Своими корнями уходят в экономические воззрения Адам Смита. Именно его принцип “невидимой руки”, уверенность, что реализация своекорыстного интереса человека в области экономической деятельности приведет к общественному благосостоянию и вытекающее из данной точки зрения требование невмешательства государства в экономику легли в основу концепций представителей неолиберализма. Суть теоретических положений экономического либерализма можно свести к тому, что либералы признают и подчеркивают существование очевидной связи между индивидуальной свободой, частной собственностью и уровнем экономической эффективности данного общества. Они настаивают, что никто не вправе нарушать чужую свободу, в том числе и экономическую. В основе этих представлений лежит политическая философия либерализма, кредо которой -- знаменитый принцип laissez-faire который можно трактовать как право людей делать то, что они хотят, предоставить им право быть самими собой в экономической деятельности и вероисповедании, культуре, повседневной жизни и мыслях. И индивидуализм, который стал основой европейской цивилизации это не эгоизм и самовлюбленность, это прежде всего уважение к личности ближнего, это абсолютный приоритет права каждого человека реализовать себя в этом мире.

Да) Различные классификации либерализма. Обозначим главные направления либерализма, которые выражаются в общественном мнении. Низшую ступень занимает либерализм уличный. Это скорее извращение, нежели проявление свободы. Уличный либерал не хочет знать ничего, кроме собственного своеволия. Он прежде всего любит шум, ему нужно волнение для волнения. Это он называет жизнью, а спокойствие и порядок кажутся ему смертью. Где слышны яростные крики, неразборчивые и неистощимые ругательства, там наверно колышется и негодует уличный либерал. Он жадно сторожит каждое буйство, он хлопает всякому беззаконию, ибо самое слово: закон, ему ненавистно. Он приходит в неистовый восторг, когда узнает, что где-нибудь произошел либеральный скандал, что случилась уличная схватка в Мадриде или Неаполе: знай наших! Но терпимости, уважения к мысли, уважения к чужому мнению, к человеческой личности, всего что составляет сущность истинной свободы и украшение жизни — от него не ожидайте. Он готов стереть с лица земли всякого, кто не разделяет его необузданных порывов. Он даже не предполагает, что чужое мнение могло явиться плодом свободной мысли, благородного чувства. Отличительная черта уличного либерала та, что он всех своих противников считает подлецами. Низкие души понимают одни лишь подлые побуждения. Поэтому он и на средства не разборчив. Он ратует во имя свободы; но здесь не мысль, которая выступает против мысли в благородном бою, ломая копья за истину, за идею. Все вертится на личных выходках, на ругательствах; употребляются в дело бессовестные толкования, ядовитые намеки, ложь и клевета. Тут стараются не доказать, а отделать, уязвить или оплевать. Иногда уличный либерал прикидывается джентльменом, надевает палевые перчатки и как будто готовится рассуждать. Но при первом столкновении, он отбрасывает несвойственные ему помыслы, он входит в настоящую свою роль. Опьянелый и безумный, он хватается за все, кидает чем попало, забывая всякий стыд, потерявши всякое чувство приличия. Уличный либерал не терпит условий, налагаемых гостиными; он чувствует себя дома только в кабаке, в грязи, которою он старается закидать всякого, кто носит чистое платье. Все должны подойти под один уровень, одинаково низкий и пошлый. Уличный либерал питает непримиримую ненависть ко всему, что возвышается над толпою, ко всякому авторитету. Ему никогда не приходило на ум, что уважение к авторитету есть уважение к мысли, к труду, к таланту, ко всему, что дает высшее значение человеку; а может быть он именно потому и не терпит авторитета, что видит в нем те образованные силы, которые составляют гордость народа и украшение человечества. Уличному либералу наука кажется насилием, нанесенным жизни, искусство — плодом аристократической праздности. Чуть кто отделился от толпы, направляя свой полет в верхние области мысли, познания и деятельности, как уже в либеральных болотах слышится шипение пресмыкающихся. Презренные гады вздымают свои змеиные головы, вертят языком, и в бессильной ярости стараются излить свой яд на все, что не принадлежит к их завистливой семье. Нет, не в злобном шипении гадов, не в пьяном задоре кулачного бойца узнаем мы черты той светлой богини, которой поклоняется человек в лучших своих помыслах, в идеальных своих стремлениях. Луч свободы никогда не проникал в это темное царство лжи, зависти и клеветы. Свобода обитает в области правды и света, и когда люди изгоняют ее из своих жилищ, она не прячется в подземные норы, но удаляется в сердца избранников, которые хранят для лучших дней драгоценный завет, добытый страданием и любовью. Второй вид либерализма можно назвать либерализмом оппозиционным. Но, Боже мой! Какая тут представляется пестрая смесь людей! Сколько разнородных побуждений, сколько разнохарактерных типов — от Собакевича, который уверяет, что один прокурор — порядочный человек, да и тот свинья, до помещика, негодующего за отнятие крепостного права, до вельможи, впавшего в немилость и потому кинувшегося в оппозицию, пока не воссияет над ним улыбка, которая снова обратит его к власти! Кому не знакомо это критическое настроение русского общества, этот избыток оппозиционных излияний, которые являются в столь многообразных формах: в виде бранчливого неудовольствия с патриархальным и невинным характером; в виде презрительной иронии и ядовитой усмешки, которые показывают, что критик стоит где-то далеко впереди, бесконечно выше окружающего мира; в виде глумления и анекдотцев, обличающих темные козни бюрократов; в виде неистовых нападок, при которых в одно и то же время с одинаковою яростью требуются совершенно противоположные вещи; в виде поэтической любви к выборному началу, к самоуправлению, к гласности; в виде ораторских эффектов, сопровождаемых величественными позами; в виде лирических жалоб, прикрывающих лень и пустоту; в виде беспокойного стремления говорить и суетиться, в котором так и проглядывает огорченное самолюбие, желание придать себе важности; в виде злорадства при всякой дурной мере, при всяком зле, постигающем отечество; в виде вольнолюбия, всегда готового к деспотизму, и независимости, всегда готовой ползать и поклоняться… Оппозиционный либерализм понимает свободу с чисто отрицательной стороны. Он отрешился от данного порядка и остался при этом отрешении. Отменить, разрешить, уничтожить — вот вся его система. Дальше он не идет, да и не имеет надобности идти. Ему верхом благополучия представляется освобождение от всяких законов, от всяких стеснений. Этот идеал, неосуществимый в настоящем, он переносит в будущее, или же в давно прошедшее. В сущности это одно и то же, ибо история, в этом воззрении, является не действительным фактом, подлежащим изучению, не жизненным процессом, из которого вытек современный порядок, а воображаемым миром, в который можно вместить все, что угодно. До настоящей же истории оппозиционный либерал не охотник. Отрицая современность, он поэтому самому отрицает и то прошедшее, которое ее произвело. Он в истории видит только игру произвола, случайности, а, пожалуй, и человеческого безумия… Держась отрицательного направления, оппозиционный либерализм довольствуется весьма немногосложным боевым снарядом. Он подбирает себе несколько категорий, на основании которых он судит обо всем; он сочиняет себе несколько ярлычков, которые целиком наклеивает на явления, обозначая тем похвалу или порицание. Вся общественная жизнь разбивается на два противоположные полюса, между которыми проводится непроходимая и неизменная черта. Похвалу означают ярлычки: община, мир, народ, выборное начало, самоуправление, гласность, общественное мнение и т. п. …Одно возвращение к первобытному хозяйству, к первобытному самоуправлению может водворить благоденствие на земле. Этим светлым началам, царству Ормузда, противополагаются духи тьмы, царство Аримана. Эти мрачные демоны называются: централизация, регламентация, бюрократия, государство. Ужас объемлет оппозиционного либерала при звуке этих слов, от которых все горе человеческому роду. Здесь опять не нужно разбирать, что под ними разумеется; к чему такой труд? Достаточно приклеить ярлычок, сказать, что это — централизация или регламентация, и дело осуждено безвозвратно. У большей части наших оппозиционных либералов весь запас мыслей и умственных сил истощается этой игрой в ярлычки. В практической жизни оппозиционный либерализм держится тех же отрицательных правил. Первое и необходимое условие — не иметь ни малейшего соприкосновения с властью, держаться как можно дальше от нее. Это не значит однако, что следует отказываться от доходных мест и чинов. Для природы русского человека такое требование было бы слишком тяжело. Многие и многие оппозиционные либералы сидят на теплых местечках, надевают придворный мундир, делают отличную карьеру, и тем не менее считают долгом, при всяком удобном случае бранить то правительство, которому они служат, и тот порядок, которым они наслаждаются. Но чтобы независимый человек дерзнул сказать слово в пользу власти, — Боже упаси! Тут поднимется такой гвалт, что и своих не узнаешь. Это — низкопоклонство, честолюбие, продажность. Известно, что всякий порядочный человек должен непременно стоять в оппозиции и ругаться. За тем следует план оппозиционных действий. Цель их вовсе не та, чтобы противодействовать положительному злу, чтобы практическим путем, соображаясь с возможностью добиться исправления. Оппозиция не нуждается в содержании. Все дело общественных двигателей состоит в том, чтобы агитировать, вести оппозицию, делать демонстрации и манифестации, выкидывать либеральные фокусы, устроить какую-нибудь штуку кому-нибудь в пику, подобрать статью свода законов, присвоив себе право произвольного толкования, уличить квартального в том, что он прибил извозчика, обойти цензуру статейкою с таинственными намеками и либеральными эффектами, или еще лучше, напечатать какую-нибудь брань за границею, собирать вокруг себя недовольных всех сортов, из самых противоположных лагерей, и с ними отводить душу в невинном свирепении, в особенности же протестовать, протестовать при малейшем поводе и даже без всякого повода. Мы до протестов большие охотники. Оно, правда, совершенно бесполезно, но зато и безвредно, а между тем выражает благородное негодование и усладительно действует на огорченные сердца публики. …Постоянная оппозиция неизбежно делает человека узким и ограниченным. Поэтому, когда наконец открывается поприще для деятельности, предводители оппозиции нередко оказываются неспособными к правлению, а либеральная партия, по старой привычке, начинает противодействовать своим собственным вождям, как скоро они стали министрами. …Свобода не состоит в одном приобретении и расширении прав. Человек потому только имеет права, что он несет на себе обязанности, и наоборот, от него можно требовать исполнения обязанностей, единственно потому, что он имеет права. Эти два начала неразрывны… Личная свобода, будучи неразрывно связана со свободою других, может жить только под сенью гражданского закона, повинуясь власти его охраняющей. Власть и свобода точно так же нераздельны, как нераздельны свобода и нравственный закон. А если так, то всякий гражданин, не преклоняясь безусловно перед властью, какова бы она ни была, во имя собственной свободы обязан уважать существо самой власти. "Немного философии, — сказал Бэкон, — отвращает от религии; более глубокая философия возвращает к ней". Эти слова можно применить к началу власти. Чисто отрицательное отношение к правительству, систематическая оппозиция — признак детства политической мысли. Это первое ее пробуждение. Отрешившись от безотчетного погружения в окружающую среду, впервые почувствовав себя независимым, человек радуется необъятною радостью. Он забывает все, кроме своей свободы. Он оберегает ее жадно, как недавно обретенное сокровище, боясь потерять из нее малейшую частичку. Внешние условия и ограничения для него не существуют. Историческое развитие, установленный порядок, все это -отвергнутая старина; это — сон, который предшествовал пробуждению. Человек в себе самом видит центр вселенной и исполнен безграничного доверия к своим силам. Но когда чувство свободы возмужало и глубоко укоренилось в сердце, когда оно утвердилось в нем незыблемо, тогда человеку нечего опасаться за свою независимость. Он не сторожит ее боязливо, потому что это — не новое, не внешнее приобретение, а самая жизнь его духа, мозг его костей. Тогда яснее раскрывается перед ним отношение этого внутреннего центра к окружающему миру. Он не отрешается от последнего в своевольном порыве, но, сохраняя бесконечную свободу мысли и непоколебимую твердость совести, он сознает связь своего внутреннего мира с внешним; он постигает зависимость своей внешней свободы от свободы других, от исторического порядка, от положительного закона, от установленной власти. История и современность не представляются ему произведением бесконечного произвола и случайности, предметом ненависти и отрицания. Уважая свободу других, он уважает и общий порядок, который вытек из свободы народного духа, из развития человеческой жизни. За отрицанием следует примирение, за отрешением от начал, владычествующих в мире — возвращение к ним, но возвращение не бессознательное, как прежде, а разумное, основанное на постижении истинного их существа и возможности дальнейшего хода. Разумное отношение к окружающему миру составляет положительный плод и высшее проявление человеческой свободы. Оно же и необходимое условие для ее водворения в обществе. Свобода не является среди людей, которые делают из нее предлог для шума, или орудие интриг. Неистовые крики ее прогоняют, оппозиция без содержания не в силах ее вызвать. Свобода основывает свое жилище только там, где люди умеют ценить ее дары, где в обществе утвердились терпимость, уважение к человеку и поклонение всем высшим силам, в которых выражается свободное творчество человеческого духа. …В действительности, государство с благоустроенным общежитием всегда держится сильной властью, разве когда оно склоняется к падению или подвергается временному расстройству. Но временное ослабление власти ведет к более энергическому ее восстановлению. Горький опыт научает народы, что им без сильной власти обойтись невозможно, и тогда они готовы кинуться в руки первого деспота. Опыт же обличает всю несостоятельность оппозиционного либерализма. Отсюда то обыкновенное явление, что те же самые либералы, которые в оппозиции ратовали против власти, получив правление в свои руки, становятся консерваторами. Это считается признаком двоедушия, низкопоклонства, честолюбия, отрекающегося от своих убеждений. Все это, без сомнения, слишком часто справедливо; но тут есть и более глубокие причины, которые заставляют самого честного либерала впасть в противоречие с собою. Необходимость управлять на деле раскрывает все те условия власти, которые упускаются из вида в оппозиции. Тут недостаточно производить агитацию — надобно делать дело; нужно не разрушать, а устраивать, не противодействовать, а скреплять, и для этого требуются положительные взгляды и положительная сила. Либерал, облеченный властью, поневоле бывает принужден делать именно то, против чего он восставал, будучи в оппозиции. Мне случилось по этому поводу слышать от знаменитого Бунзена следующий характеристический анекдот, который показывает, как на это смотрят государственные люди в свободных странах. Когда О 'Коннел был выбран дублинским мэром, Бунзен, бывший тогда прусским посланником в Лондоне, спросил у сэра Роберта Пиля, в то время первого министра: не беспокоит ли его этот выбор? "Совсем напротив, отвечал сэр Роберт Пиль, для усмирения демагога нет лучшего средства, как дать ему какую-нибудь власть в руки; он по необходимости становится ее защитником".

Вы Медда с Валентином спутали???Медд если и шутит "на грани фола", то - подставляясь, а не подставляя других. Разница маленькая, но - существенная. Никого я не путала. Думаю, у Вазелина это была не шутка и занимаю место в первом ряду, чтобы посмотреть на распад остатков форума.

Похоже есть ещё один (оплюсовавший), кто "не в курсе". Э-э-э..."Фортуна вновь повернулась задом Не то случайно, не то назло."(©-"Зеленый поезд") Горделивая поза иногда повышает степень доверия рассказчику, так что с необходимостью оной, скорее, согласен. Изменила. Примите мои извинения.

Вы память потеряли. После этого, как Вы сказали, это, опять же по Вашим словам, любая женщина (и мужчина, наверное) удалилась бы с форума. Лапчатый наивно полагает, что у Вас есть словарь русского языка. Уж на сковородке.

Кажется только Вам. Тем же, кто умеет читать профили пользователей ФНЛ, давно известно про меня, что : "ИНТЕРЕСЫ: умело замаскированы под радушие и бескорыстность". Как видите, свою неискренность и двуличие я никогда на скрывал. Так что... Вам одному только и кажется. Все прочие - давно в курсе : ))) А у меня ни по до что ни замаскированы. Мне кажется, что и у Вас тоже.

Либерализм и неолиберализм (упрощаем) Либерализм и неолиберализм 1) Либерализм – понятие для обозначения политической идеологии, которая характеризуется следующими признаками: 1) провозглашает свободу личности и других гражданских и политических прав индивида и ограничение сфер деятельности государства; 2) приоритет личности над обществом или коллективом 3) приоритет гражданского общества по отношению к государству Неолиберализм– понятие для обозначения новой формы либерализма, которая характеризуется следующими признаками: 1) признает вмешательство государства в экономику с целью ликвидации негативных проявлений рыночной экономической системы; 2)содержит «критическое ядро», включающее в себя три основных критерия: свобода, «минимальное государство», счастье-благосостояние-эффективность 2) Классический либерализм возник в 17 веке как идеология буржуазии и окончательно сформировался к середине 19 века. Опираясь на доктрину «правового государства» Дж.Локка и идею Милля, согласно которой человек лучше любого правительства знает, что ему нужно, сторонники этой идеологии боролись за свободу от социального контроля государства, от различных ограничений. Помимо Дж.Локка и Д.Милля теоретиками либерализма считаются Б.Констан (свобода избирать и быть избранным должна быть предоставлена лишь тем, кто достаточно богат), А.Смит (полный простор частной инициативы, свобода экономики). Формирование идеологии неолиберализма происходило в конце с 19 - начале 20 века. В определенном плане неолиберализм впитал в себя идеи, сформулированные А. Смитом (свобода рынка, ликвидация вмешательства государства во имя экономической эффективности), аргументы Дж.Локка, отрицавшего абсолютистскую власть и обосновавшего приоритет собственности над политикой. Роль государства сводилась Локком до функции «стража благосостояния». Гарантом этой роли является общественный договор. 3) Основные принципы либерализма. • Отдельный индивид первичнее и реальнее, чем общество и его институты, индивидуальные потребности и права важнее любых коллективных и обобщенных прав и интересов • Отличие и обособленность каждого человека от других людей безусловны и первичны, а связь и сходство – условны и вторичны • Все свои законы и ценности человек создает сам • Человек индивидуально свободен и ответственен перед своей свободой, в основе личной свободы и ответственности – частная собственность • Среди всех свобод на первом месте – свобода экономическая, а отсюда вытекает роль свободного рынка, конкуренции. Идеологию неолиберализма можно рассматривать в свете различных вариантов классификаций. В иерархическом плане либерализм распадается на: а) академический, представленный трудами политических философов, теоретиков, экономистов; б) «вульгарный либерализм» - совокупность идей, постоянно встречающихся в газетной и журнальной публицистике, памфлетах и многочисленных телепередачах. Академический либерализм разделяется на два важнейших направления. Либертаристский либерализм отстаивает принцип «нулевого государства». Утилитаристский либерализм отстаивает принцип «минимального государства». При таком подходе рыночная экономика нуждается в дополнительных средствах защиты, которые и обеспечивает государство. По сферам применения неолиберализм подразделяется на: в) Экономический – ориентируется на экономические модели общественного регулирования; г) Политический – ориентируется на обсуждение политического плюрализма и демократии; д)Нравственный или моральный – выступает за терпимость и свободу стилей жизни и поведения; е) Социальный – подчеркивает единство моральных вопросов с обсуждением проблемы гражданских прав 4) Для формирования в стране либеральной идеологии необходимы не только экономические, но и духовно-культурные факторы (в особенности, политическое сознание граждан). Поэтому либерализация экономики в России еще не означает выбора либерализма как идеологии, задающей определенный вектор общественного развития. В российском массовом политическом сознании образовался достаточно представительный либеральный сегмент. Однако его сила не настолько устойчива и стабильна, чтобы гарантировать закрепление за собой исторической инициативы построения в России либерализма на дальнюю перспективу. 5) Сегодня наряду с боле сильным распылением рабочего класса имеется гораздо больше секторов, превратившихся в рабочий класс. Субъективные условия (классовое сознание), необходимые для классовой борьбы, ослаблены, однако количественные и качественные объективные условия усилились. Попытки анти-реформ, предпринятые неолиберальными элитами, вступают в противоречие с совокупными социальными льготами рабочего класса, и создают объективные условия для новой волны классовой борьбы. Трудная задача состоит в том, чтобы объединить сектора борьбы безработных рабочих, низкооплачиваемых работниц, пенсионеров, иммигрантов, традиционных фабричных рабочих и новых операторов офисного оборудования в новую силу рабочего класса против нового авторитарного государства и его национальных и международных правителей. Основные политические идеи либерализма. - Приверженность парламентскому строю и традиционным парламентским процедурам - Негативное отношение к разросшимся экономическим и социальным функциям государства (государство должно выполнять только необходимые функции по охране порядка и защите от внешней угрозы права и свободы человека) - Необходимость разделения властей, политический плюрализм и верховенство закона - Обеспечение основных политических прав и свобод граждан, уважение достоинства человеческой личности - Расширение практики плебисцитарной демократии, всенародного обсуждения законов, укрепление местного самоуправления - Обоснование демократической сущности элитаризма, необходимости конкуренции элит - Компромисс, консенсус в решении важнейших политических проблем

Вам спасибо. Текст взят из вики, так что все кликабельно.

Истоки либерализма, Магна Карта или Хартия Вольностей. Электронная версия в Викитеке Вели́кая ха́ртия во́льностей (лат. Magna Carta, также Magna Charta Libertatum) — политико-правовой документ, составленный в июне 1215 года на основе требований английской знати к королю Иоанну Безземельному и защищавший ряд юридических прав и привилегий свободного населения средневековой Англии. Состоит из 63 статей, регулировавших вопросы налогов, сборов и феодальных повинностей, судоустройства и судопроизводства, прав английской церкви, городов и купцов, наследственного права и опеки. Ряд статей Хартии содержал правила, целью которых было ограничение королевской власти путём введения в политическую систему страны особых государственных органов — общего совета королевства и комитета двадцати пяти баронов, обладавшего полномочиями предпринимать действия по принуждению короля к восстановлению нарушенных прав; в силу этого данные статьи получили название конституционных. Великая хартия вольностей появилась на волне глубокого обострения социально-политических противоречий, причиной которых стали многочисленные случаи злоупотреблений со стороны короны. Непосредственному принятию Хартии предшествовало масштабное противостояние короля и английских баронов, поддержанных всеми свободными сословиями. Несмотря на то, что Иоанн Безземельный, вынужденный утвердить Хартию, вскоре отказался от её исполнения, впоследствии ряд её положений в том или ином виде неоднократно был подтвержден другими английскими монархами. В настоящее время продолжают действовать четыре статьи Хартии, в связи с чем она признается старейшей частью некодифицированной британской конституции. Изначально Великая хартия вольностей носила консервативный характер: в большинстве статей она закрепляла, упорядочивала и уточняла общепризнанные и устоявшиеся нормы обычного феодального права. Однако, преследуя защиту феодальных интересов, нормы Хартии использовали ряд прогрессивных принципов — соответствия действий должностных лиц закону, соразмерности деяния и наказания, признания виновным только в судебном порядке, неприкосновенности имущества, свободы покинуть страну и возвратиться в неё и других. В период подготовки и проведения Английской революции Хартия приобрела значение символа политической свободы, став знаменем борьбы англичан против королевского деспотизма и фундаментом Петиции о праве и других конституционных документов, а провозглашенные ею гарантии недопущения нарушений прав английских подданных оказали влияние на становление и развитие института прав человека. 1 Общественный строй Англии в XII—XIII веках 2 Политическая борьба в Англии в XI — начале XIII века. Первые хартии вольностей 2.1 Противостояние королевской власти и феодалов 2.2 Хартия вольностей Генриха I 2.3 Хартия Стефана Блуаского 2.4 Хартия и реформы Генриха II [*]3 История принятия Великой хартии вольностей 3.1 Злоупотребления Иоанна Безземельного 3.2 Конфликт короля и папы римского. Собрание в соборе св. Павла 3.3 Политический кризис 1214—1215 годов 3.4 Баронские статьи и составление Великой хартии вольностей [*]4 Общая характеристика Великой хартии вольностей [*]5 Основные положения Великой хартии вольностей в первоначальной редакции 5.1 Об общем совете королевства и комитете 25 баронов 5.2 О сборах, налогах и повинностях 5.3 О судоустройстве, судопроизводстве и исполнении решений по имущественным спорам 5.4 О правах церкви 5.5 О правах городов и о торговле 5.6 О наследственном праве и опеке 5.7 Временные положения [*]6 Политическая борьба в Англии в XIII веке и новые редакции Великой хартии вольностей 6.1 Редакции 1216 и 1217 годов 6.2 Редакция 1225 года 6.3 Политическая борьба в годы правления Генриха III. Оксфордские провизии 6.4 Подтверждение 1297 года [*]7 Великая хартия вольностей в английском праве 7.1 Великая хартия вольностей в XIV—XVII веках 7.2 Петиция о праве 1628 года 7.3 Великая хартия вольностей в период Английской революции и Реставрации Стюартов 7.4 Великая хартия вольностей в современном английском праве [*]8 Примечания [*]9 Литература [*]10 Ссылки Общественный строй Англии в XII—XIII веках Англия в 1155 году К XIII веку в ранненормандской Англии складывается феодальное общество. К числу свободных сословий английского общества относились знать, духовенство, горожане и свободные крестьяне (фригольдеры); кроме того, существовали зависимые крестьяне — вилланы. Среди светских феодалов главенствующее место принадлежало представителям знати, так называемым старшим баронам (лат. barones majores); они были непосредственными вассалами короля и играли важную роль в организации военных сил, выступая во главе дружин. В вассальной зависимости от крупных баронов находились средние и мелкие феодалы — рыцари. В 1086 году Вильгельм I Завоеватель потребовал от всех свободных землевладельцев страны принесения ему присяги верности, а также объявил себя верховным собственником всей земли; эта присяга сделала феодалов всех рангов вассалами короля, обязанными нести в его пользу военную службу. К этому времени также сформировалось английское феодальное право как система определённых обычно-правовых норм о правах и обязанностях сюзеренов (сеньоров) и их вассалов, начиная с верховного сюзерена — короля и его непосредственных держателей (лат. tenantes in capite); устанавливается и совокупность норм, регулирующих отношения зависимых вилланов и их лордов в рамках манора. Феодальное право включало в себя следующие элементы: право вассала на долю в феоде, которое не могло быть произвольно отчуждено; право сеньора требовать от своих вассалов несения военной службы либо выплат особых денежных сумм — щитовых денег, а также личной денежной помощи в случае исключительных обстоятельств (лат. auxilium); право сеньора взимать особый налог при наследовании земли (рельеф). Ленное право объединялось с правом ленной опеки над несовершеннолетними наследниками вассалов, в том числе с влиянием на заключение ими брака и т. д. При этом сеньориально-вассальные отношения могли быть прекращены путём процедуры «отзыва верности» (лат. diffidatio), если одна из сторон нарушила свои обязанности, причинив при этом другой стороне серьезный ущерб. Важным принципом европейского и, в частности, английского феодального права являлся принцип коллективного правосудия, что предполагало особую повинность каждого вассала участвовать в «суде равных» своего лорда[3]. Политическая борьба в Англии в XI — начале XIII века. Первые хартии вольностей Противостояние королевской власти и феодалов Особенностью политической истории Англии в период после нормандского завоевания является противостояние между королём и феодальной знатью. Политика королей, начиная с Вильгельма Завоевателя, была направлена на централизацию и значительное усиление государственной власти — политической, судебной, военной и фискальной; это было обусловлено необходимостью как завоевания и подчинения англосаксонского населения, так и расширения социальной базы власти (последнее выражалось, в частности, в некоторых уступках мелким и средним феодалам, а также населению городов). Усиление королевской власти неизбежно вызывало недовольство крупных нормандских феодалов — баронов, осевших в завоеванной Англии: они продолжали видеть в короле лишь феодального сюзерена, и отношение к ним со стороны королевской власти как к подданным, обязанным ей повиноваться, воспринималось баронами как незаконное посягательство на их права и привилегии. Уже в период правления Вильгельма средневековые хроники отмечают два баронских мятежа — в 1075 и 1078 годах; целью мятежников было ослабление королевской власти и возврат к временам феодальной раздробленности — в Англии предполагалось восстановить все в таком виде, как было при Эдуарде Исповеднике, что означало фактический раздел страны на три части. Вильгельм разделался с заговорщиками, однако баронские выступления продолжились при его преемнике — Вильгельме II Рыжем, политика которого отличалась многочисленными нарушениями прав английских подданных. В частности, злоупотребляя правами феодального сюзерена по отношению к своим непосредственным держателям, Вильгельм Рыжий допускал наследование ленов только после уплаты в его пользу чрезвычайно высокого рельефа, взимал большие суммы за право вступления в брак вдовы или наследницы лена, подолгу удерживал в своих руках оказавшиеся вакантными церковные лены, препятствуя назначению новых аббатов и епископов. Хартия вольностей Генриха I Король Генрих I 5]В Викитеке есть полный текст Хартии вольностей Генриха I Преемником Вильгельма Рыжего должен был стать Роберт Нормандский, старший сын Вильгельма I, которому уже принесли феодальную присягу его младший брат Генрих и бароны Англии. Однако, как только стало известно о смерти Вильгельма Рыжего, убитого во время охоты, группа баронов приняла решение избрать королём Генриха, который и был коронован в Вестминстере 5 августа 1100 года. Желая упрочить своё шаткое положение как короля, избранного в нарушение феодального права наследования, и привлечь на свою сторону основные силы английского общества — феодалов, церковь и свободное англосаксонское население, новый монарх в день коронации издал особую прокламацию — Хартию вольностей, в которой обещал устранить злоупотребления, имевшие место при его предшественнике, а также гарантировал права и привилегии церкви, феодалов и других свободных людей. В первом параграфе Хартии Генрих извещал о своем вступлении на престол и объявлял, что впредь не будет ничего продавать из церковных имений, ни отдавать в аренду и в случае смерти архиепископа или епископа или аббата не будет ничего брать из этих имений или от людей, живущих в них, в промежуток, пока не избран и не вступил во владение ими преемник умершего. Здесь же король обещал уничтожить «худые обычаи, которыми несправедливо было утеснено королевство Англии». В параграфах 2, 3, 4 и 7 хартии говорилось о ликвидации злоупотреблений королевской власти, связанных с наследованием и браками. Принимая на себя ряд обязательств, король одновременно возлагал большинство из них на своих непосредственных вассалов в отношениях с вассалами последних. В § 11 определяется характер рыцарского держания; здесь устанавливается, что повинности, следуемые с такого держания, ограничиваются военной службой королю для защиты королевства; от всех других, как денежных, так и натуральных повинностей, рыцарь освобождается. Король обещал ликвидировать ряд положений лесного законодательства, вызывавших особое недовольство, обещал установить крепкий мир, восстановить законы короля Эдуарда (параграфы 10, 12, 13). Принципиальное значение имел параграф 8, где говорилось, что барон или иной вассал короля, совершивший правонарушение, не будет давать денежного залога, назначенного королём произвольно, но будет платить штраф сообразно с родом правонарушения. Значение Хартии вольностей Генриха I, которую английский ученый Уильям Стэббс назвал «первой из наших великих хартий вольностей», заключалось в том, что впервые в истории Англии свобода церкви и права знати были признаны верховной королевской властью, а нарушения их со стороны Вильгельма Рыжего и Вильгельма Завоевателя торжественно были признаны незаконными. При этом были указаны юридические границы осуществления королевской власти, которая до этого момента, по выражению Д. М. Петрушевского, имела «фактическую возможность не знать никаких границ своему всемогуществу». Более того, согласно параграфам 2 и 4 Хартии обязательства короля по отношению к своим непосредственным вассалам были распространены также и на указанных вассалов по отношению к их собственным держателям; тем самым гарантии Хартии по сути распространялись на все свободное население Англии, включая англосаксов, которым Хартия обещала неприкосновенность законов англосаксонского короля Эдуарда. Таким образом, за знатью, церковью и народом признавалось право требовать от короны восстановления своих прав в случае их нарушения со стороны верховной власти, а борьба феодалов против королевской власти вместо стихийных мятежей приобрела юридическую форму требований о гарантиях законных прав и привилегий. Хартия Стефана Блуаского Король Стефан 5]В Викитеке есть полный текст Хартии Стефана Блуаского Генрих I завещал престол своей дочери Матильде, однако королём провозгласил себя его племянник — Стефан Блуаский. Как только стало известно о смерти Генриха в декабре 1135 года, Стефан в сопровождении небольшого отряда явился в Лондон, жители которого собрались на сходку и приняли решение избрать Стефана королём Англии. После этого Стефан захватил в Уинчестере королевскую казну и вернулся в Лондон, где и был коронован в присутствии двух епископов, немногих феодалов и горожан. Новый король нуждался в поддержке знати и с этой целью издал небольшую хартию, в которой «утверждал за всеми баронами и своими английскими вассалами все вольности и добрые законы, которые дал им и уступил дядя его, английский король Генрих, а также жаловал им все добрые законы и добрые обычаи, которые они имели во время короля Эдуарда». Поскольку феодалы не желали повиноваться чужеземцам-французам, которые неизбежно захватили бы влияние в случае восшествия на престол Матильды, бывшей замужем за Жоффруа Анжуйским, они согласились на избрание Стефана. Роберт Глостерский, один из крупнейших представителей английской знати, принес новому монарху феодальную присягу. На церемонии похорон Генриха I бароны и Стефан заключили соглашение, в соответствии с которым они признали его королём, а он дал им ряд обещаний, сущность которых, как предполагают исследователи, заключалась в уступках интересам феодалов. В 1136 году Стефан издал хартию, которую У. Стэббс назвал «второй из наших великих хартий вольностей». Этим документом король предоставил значительные привилегии церкви. Была запрещена симония, суд и власть над клиром и распределение церковных почестей были оставлены в руках епископов. Все древние права и обычаи церкви подтверждались и провозглашались неприкосновенными, за церковью оставались все владения и вассальные держания, которыми она обладала в день смерти Вильгельма I. Король запрещал всякое вмешательство королевской власти в завещательные распоряжения духовенства. Вакантные кафедры епископов вместе с их владениями подлежали передаче под опеку клириков или достойных доверия мирян той же церкви до момента избрания нового пастыря. Определённое место в хартии Стефана занимают вопросы, не связанные с правами церкви. В частности, король отказывался от прав на королевские леса, ставшие таковыми в правление Генриха I. Здесь также содержится обещание искоренить «все поборы и несправедливости и незаконные судебные взыскания, введенные неправильно или шерифами или кем-либо другим». Король предписывал соблюдать «добрые законы и старинные справедливые обычаи в делах о тайных убийствах и в тяжбах и в других делах»[15][16]. Как и в случае с хартией Генриха I, издание Стефаном новой хартии преследовало цель упрочить положение короля, избранного в нарушение феодального права наследования. С этой целью король вновь обращался к английскому обществу, в обмен за признание своей власти признавая и гарантируя законные права феодалов, церкви и свободных людей. Хартия и реформы Генриха II Король Генрих II 5]В Викитеке есть полный текст Хартии Генриха II 5]В Викитеке есть полный текст Кларендонских конституций Стефан умер в 1154 году, и на престол вступил Генрих II Плантагенет. Следуя примеру своих предшественников, Генрих издал Хартию вольностей, в соответствии с которой он передал и подтвердил церкви, знати и их держателям «все пожалования и дарения и вольности и свободные обычаи», дарованные им его дедом Генрихом I; равным образом «худые обычаи», отмененные Генрихом I, новый король также соглашался отменить и уничтожить «за себя и за наследников моих». Однако в дальнейшем Генрих II с целью преодоления последствий только что закончившейся гражданской войны 1135—1154 годов, стал проводить политику укрепления королевской власти, осуществив ряд реформ, среди которых особое значение имела судебная реформа[18]. Были сформированы центральные королевские суды в качестве составной части королевской курии, восстановлены и укреплены общие судебные собрания сотен и графств на основе традиционных англосаксонских порядков с привлечением присяжных из числа свободных держателей земли. Кроме того, были упорядочены границы между юрисдикцией судов графств и частных сеньориальных «судов равных». К компетенции судов общего права в сотнях и графствах были отнесены помимо уголовных и некоторые гражданские дела; это открыло широкие возможности для свободного держателя земли не только перенести свой иск в королевский суд для расследования с помощью присяжных, но и самому активно приобщаться к их деятельности в качестве такового. Особенностью королевских судов был их сословный характер: они исключали из сферы своей деятельности земельные тяжбы вилланов. Однако действие принципа «исключения вилланства» (лат. exceptio villenagii) не распространялось на тяжкие уголовные преступления. Одним из важнейших последствий судебной реформы Генриха II стало то, что каждый свободный человек фактически получил право обращаться к королю за помощью в случае отказа в правосудии, или нарушения прав свободного держания, или несправедливого решения «равных» в феодальной курии (суде) лорда. Генрих II попытался провести церковную реформу, ликвидировав привилегии, полученные духовенством в период правления Стефана. В 1164 году королю удалось добиться принятия так называемых Кларендонских конституций, согласно которым только королевская курия могла разрешить спор о церковном патронате и о праве представления на приход (§ 1); ей же принадлежало право судить любого клирика, обвиняемого в каком бы то ни было преступлении (§ 3); все тяжбы о долгах и земельных владениях между духовенством и мирянами также должна решать королевская курия с помощью двенадцати присяжных (§§ 9, 15). Духовные лица, имеющие в Англии бенефиции, не могут покидать страну без разрешения короля (§ 4); без ведома короля церковь не может накладывать интердикт на земли его вассала (§ 7), без согласия короля — апеллировать к папе (§ ; архиепископы, епископы и все другие владельцы бенефиций, держащие непосредственно от короля, должны считаться вассалами короны, как и другие бароны: за свои владения они отвечают перед судьями короля, являются к королю на судебные заседания и, как и другие бароны, отбывают повинности, следуемые ему по праву и обычаю (§ 11). Церковные вакансии должны замещаться с согласия и по повелению короля. Избранный, прежде чем будет посвящён в сан, обязан принести присягу верности королю как своему сюзерену (§ 12). История принятия Великой хартии вольностей Злоупотребления Иоанна Безземельного Иоанн Безземельный Филипп II Август Реформаторская деятельность Генриха II усилила королевскую власть до крайних, практически деспотических пределов и стала одной из предпосылок политического кризиса, разразившегося при одном из его преемников — Иоанне Безземельном. Если раньше в среде английского общества отношение к королевской власти было различным — от противостояния со стороны крупных баронов, недовольных ограничением своей власти, до поддержки со стороны мелких и средних феодалов и горожан, чьим интересам отвечала ликвидация феодальной раздробленности, — то в царствование Иоанна многочисленные случаи королевского произвола постепенно объединили английское общество в борьбе против злоупотреблений короны, итогом которой и стало принятие Великой хартии вольностей. Вступив на престол в 1199 году, Иоанн ввязался в конфликт с французским королём Филиппом II Августом, который начался в 1200 году с военных действий в Нормандии и впоследствии перерос в англо-французскую войну 1202—1214 годов. С целью изыскания средств для ведения войны Иоанн налагал на своих вассалов и другие слои английского общества чрезвычайно высокие сборы, нарушая при этом все существующие обычаи и ведя себя при этом зачастую вызывающе и неуважительно по отношению к баронам. В частности, в 1201 году король собрал баронов в Портсмуте с целью похода в Нормандию, но вместо этого он изъял у них деньги для военных издержек и распустил их. В 1202 и 1203 годах бароны все же отправились с королём на континент, но, поскольку король избегал сражения с французами, бароны вернулись домой, после чего король наложил на них огромный штраф. В 1205 году король вновь обложил графов, баронов, рыцарей и даже духовенство огромным сбором, так и не вступив в активные военные действия. Как отмечает Ф. М. Дмитричев, при Иоанне Безземельном военные налоги достигали до четвёртой части всей движимой и недвижимой собственности в Англии. Кроме того, король установил высокий рельеф при наследовании лена, ввел массовую практику конфискации земель в пользу короны за неисполнение обязанностей по военной службе, игнорировал установленные обычаем различные льготы по военной службе. Злоупотребления Иоанна породили атмосферу всеобщего недовольства в английском обществе: уже в 1201 году в ответ на требование короля отправиться с ним на войну графы и бароны на совещании в Лестере решили заявить королю, что не будут воевать, пока им не будут возвращены их законные права. В 1207 году архиепископ Йоркский выразил протест против налога, который корона решила взимать с церковного имущества. Однако подобные выступления пока носили единичный характер и легко подавлялись королевской властью. Поворотным событием, которое в результате способствовало возникновению общего движения против королевской власти, стало противостояние короля и главы католической церкви — папы римского. Конфликт короля и папы римского. Собрание в соборе св. Павла Иннокентий III Иоанн вручает свою корону папскому легату Пандульфу Собор св. Павла Стефан Лэнгтон 13 июля 1205 года умер архиепископ Кентерберийский Хьюберт Уолтер. Хотя и Иоанн, и кентерберийская митрополия отправили в Рим на утверждение своих кандидатов на вакантную кафедру, папа римский Иннокентий III в июне 1207 года назначил на должность главы английской церкви своего кардинала, англичанина Стефана Лэнгтона, преподававшего богословие в Риме. Иоанн отказался признать Лэнгтона и изгнал его из пределов Англии. В ответ на это 24 марта 1208 года Иннокентий III наложил на Англию интердикт, а в 1209 году отлучил Иоанна от церкви. Крайне раздраженный, король отдал своим чиновникам необдуманное распоряжение произвести немедленную конфискацию всех церковных владений и имущества и объявил английскую церковь вне закона. Однако, выполняя волю папы, английское духовенство приостановило богослужение на всей территории страны. По всей Англии начались массовые аресты духовенства за категорический отказ совершать церковные обряды. Несмотря на такую меру, тем временем стали сказываться последствия интердикта: дети оставались некрещеными, у женихов и невест срывались брачные акты, в домах стояли гробы с неотпетыми мертвецами. Эти чрезвычайные и невиданные обстоятельства оказывали тяжелое психологическое воздействие на население. В 1211 году Иннокентий объявил Иоанну через своего легата Пандульфа, что в случае неподчинения короля будет издана папская булла, освобождающая подданных короля от присяги, а сам король будет низложен. Среди английских баронов созрел заговор против короля, однако он был раскрыт, а некоторые из баронов арестованы. После этого Иоанн предпринял попытки привлечь на свою сторону народ. С этой целью были прощены штрафы, наложенные незадолго до этого во время ревизии королевских лесов, упразднены некоторые портовые пошлины. Тех английских епископов, которые ещё оставались в Англии, король заставил письменно заявить, что сборы, взысканные с них во время его царствования, были переданы ему в качестве добровольного дара. Однако и эти действия не возымели успеха. В 1212 году папа повторно отлучил Иоанна от церкви и от престола и одновременно поручил французскому королю Филиппу Августу двинуться войной на Англию, низложить Иоанна и сделать английским королём своего сына Людовика, женатого на племяннице Иоанна. Об этом Иоанн был поставлен в известность через папских легатов. Под угрозой утраты престола Иоанн был вынужден смириться. 16 мая 1213 года король издал повинную хартию, в которой, в частности, писал следующее: Этой хартией, снабженной нашей печатью, мы хотим осведомить всех вас, что так как мы причинили много обид Богу и матери нашей, святой церкви, то вследствие этого мы лишились Божьего милосердия, и так как мы не можем предложить Богу и церкви должного им удовлетворения, иначе как смирив себя и свои королевства…, то мы, по нашей доброй и не принуждаемой никем воле и по общему совету наших баронов, свободно даруем и уступаем Богу и святым апостолам Петру и Павлу и святой римской церкви, нашей матери, и господину папе Иннокентию и его католическим преемникам все королевство Англии и королевство Ирландии со всеми их правами и тем, что им принадлежит, за отпущение всех наших грехов и грехов членов нашего рода как живущих, так и умерших; и с этих пор, получив и держа эти королевства от Бога и римской церкви, как вассал, мы, в присутствии посланника Пандульфа, иподиакона и приближенного господина папы, обязались верностью и принесли в ней присягу господину папе Иннокентию и его католическим преемникам и римской церкви, и мы совершим оммаж господину папе в его присутствии, если нам удастся находиться перед ним; и мы обязываем наших преемников и законных наследников на веки вечные в том, что и они подобным же образом должны будут беспрекословно принести присягу на верность и подтвердить оммаж суверену первосвященнику тогдашнему и римской церкви. Оригинальный текст (лат.)стерлингов. Спустя два месяца прибыл архиепископ Лэнгтон и снял с короля отлучение. При этом Иоанн поклялся защищать церковь, восстановить законы Эдуарда Исповедника, судить своих подданных праведным судом и возвратить им их права. 4 августа 1213 года в Сент-Олбанс было созвано совещание, призванное определить размер сумм, подлежащих возвращению церкви. Здесь собрались епископы, бароны, а также представители деревень королевского домена. Видную роль на совещании играл верховный юстициарий Джеффри Фиц-Питер, который сообщил собравшимся, к чему сводились обещания короля, и издал указ о том, что все должны соблюдать законы Генриха I и что все неправедные законы отменяются. 25 августа 1213 года Стефан Лэнгтон созвал в соборе св. Павлаruen в Лондоне собрание епископов, приоров, аббатов, деканов и баронов со всех графств Англии. Это собрание носило чисто политический характер: на нём фактически обсуждался вопрос об ограничении власти английского короля. В своей речи Лэнгтон заявил следующее: Вы слышали, как я снял с короля отлучение в Уинчестере и заставил его дать клятву, что он уничтожит неправедные законы и восстановит добрые законы, то есть законы Эдуарда, и заставит всех в королевстве соблюдать их. Вот теперь найдена некая хартия Генриха I, короля Англии, с помощью которой вы можете, если захотите, давно утраченные вольности восстановить в прежнем виде. По мнению Ш. Пти-Дютайи, собрание в соборе св. Павла свидетельствовало о желании Лэнгтона «поднять дух колеблющейся оппозиции» и возглавить зарождавшееся движение баронов против короля. Тем не менее конфликт был временно отсрочен: духовенство было поглощено следуемым ему возмещением и восстановлением религиозной жизни после интердикта, а бароны ожидали результатов коалиции, заключенной между Иоанном Безземельным, императором Священной Римской империи Оттоном IV и графом Фландрии Фердинандом для войны с Францией, куда король отправился в начале 1214 года. Политический кризис 1214—1215 годов Клятва баронов в аббатстве Эдмондсбери Мемориальные доски в Бери-Сент-Эдмендс, посвящённые ноябрьским событиям 1214 года Стефан Лэнгтон и бароны в аббатстве Эдмондсбери Несмотря на заключенный союз, война с Францией окончилась поражением Иоанна и его союзников в битве при Бувине 27 июля 1214 года и потерей всех английских владений на континенте. Вернувшись в Англию в октябре 1214 года, Иоанн распорядился взыскать чрезвычайно высокий скутагий с баронов, не участвовавших в походе — по три марки, то есть более 40 шиллингов серебром с каждого рыцарского лена. Новые поборы короля положили начало сопротивлению английской знати. Сигнал к организованному выступлению первыми дали северные бароны, решительно отказавшись платить непомерный сбор. К феодалам северных графств присоединились восточные бароны, в том числе из графства Эссекс. 4 ноября 1214 года состоялось совещание короля и баронов в аббатстве Эдмондсбериruen. Совещание не привело ни к каким результатам, и король покинул аббатство. Бароны, оставшись в аббатстве под предлогом богомолья, 20 ноября устроили тайное собрание, на котором была оглашена «некая хартия короля Генриха I, которую бароны эти получили от Стефана, епископа Кентерберийского, в городе Лондоне» (Стэббс). Все присутствующие на этом собрании бароны дали клятву в том, что если король Иоанн откажется восстановить в Англии законы Эдуарда Исповедника и права, записанные в указанной хартии, то они все вместе и одновременно выступят против короля войной и будут сражаться до тех пор, пока он не подтвердит хартией и королевской печатью всего того, чего они требуют. Каждый из баронов взял на себя обязательство к 25 декабря 1214 года подготовить определённое количество вооруженных всадников и пехоты, запастись продовольствием, вооружением и снаряжением и после рождественских праздников вместе со всеми отправиться к королю и предъявить ему свои требования. После рождественских праздников бароны направили к королю своих делегатов, которые были приняты Иоанном 6 января 1215 года. Делегаты потребовали, чтобы король «подтвердил некоторые вольности и законы короля Эдуарда вместе с другими вольностями, данными им королевству Англии и английской церкви, как они записаны в Хартии короля Генриха I и в вышеназванных законах» (Стэббс). Король потребовал перемирия, обещав полностью восстановить законы Эдуарда на пасху. Отведенное время Иоанн потратил на попытки расстроить поднявшееся сопротивление: он издал хартию о свободе церковных выборов, а также указ о принесении ему присяги по всей Англии. Кроме того, он принял обет крестоносца, надеясь на покровительство римской церкви. Однако эти шаги не принесли результатов. Тем временем бароны собрали в Стамфорде войско, состоявшее из двух тысяч рыцарей, не считая оруженосцев и пехоты, и по окончании перемирия двинулись к Брэкли. Дальнейшие события средневековый летописец Матвей Парижский описывает следующим образом: «Когда это стало известно королю, он послал к ним архиепископа Кентерберийского и Уильяма Маршала, графа Пембрука и ещё нескольких мудрых людей, чтобы они разузнали у тех, что это за законы и вольности, которых они добиваются. Бароны предъявили послам некое писание, состоявшее главным образом из древних законов и обычаев королевства, присовокупив при этом, что если король немедленно не согласится на все это и не подтвердит грамотой, скрепленной королевской печатью, то они сумеют принудить его, захватив его замки, земли и владения… Тогда архиепископ со своими товарищами привез это писание королю и при нём прочитал его на память главу за главой. Как только король услышал содержание этих статей, он принялся хохотать язвительно и злобно: „Как это бароны довольствовались такими требованиями? Почему бы им не потребовать все королевство? Притязания их бессмысленны и ложны и не опираются ни на какое право“. И он прибавил со страшной клятвой: „Никогда не соглашусь на такие уступки, которые из меня, короля, сделают раба!“». Матвей Парижский сообщал, что Стефан Лэнгтон и Уильям Маршал уговаривали короля уступить мятежным баронам, но не могли добиться успеха. Получив отказ, бароны теперь уже и формально отреклись от вассальной верности королю. Они избрали своим предводителем Роберта Фиц-Уолтера, объявив его «маршалом воинства Божьего и святой церкви», и двинулись к Нортгемптону, а затем к Бедфорду. Ключевым моментом, способствовавшим успеху мятежа, стала поддержка Лондона: тайные посланцы лондонских горожан предложили баронам идти в столицу, обещая, что Лондон встанет на их сторону. В конце мая 1215 года восставшие вошли в Лондон, откуда разослали гонцов по всем английским графствам, призвав других графов, баронов и рыцарей присоединиться к ним. Почти вся английская знать и большинство рыцарей откликнулись на призыв баронов. По сведениям средневековой хроники, «прекратились все дела в Палате шахматной доски и у шерифов по всей Англии, так как не находилось никого, кто бы платил королю подать или в чём-либо оказывал ему повиновение»; на стороне короля осталась лишь небольшая свита. Иоанн был вынужден вступить в переговоры. 15 июня 1215 года в долине Раннимед, расположенной на берегу Темзы между Виндзором и Стэнсом, состоялась встреча обеих сторон. В переговорах участвовали, с одной стороны, кентерберийский и дублинский архиепископы, игравшие роль посредников, папский легат Пандульф, граф Солсбери, Уильям Маршал, графы Варенн и Арундел, а также королевские советники, с другой — представители мятежных баронов. В итоге король приложил свою печать к петиции баронов, перечислявшей их требования, — так называемым Баронским статьям. Мемориал в долине Раннимед, посвящённый Великой хартии вольностей Баронские статьи и составление Великой хартии вольностей Баронские статьи 5]В Викитеке есть полный текст Баронских статей Печать короля Иоанна, приложенная к Баронским статьям Баронские статьи включают большинство самых существенных положений Великой хартии вольностей. В них закрепляются не только привилегии баронов: значительное место занимает закрепление прав рыцарей. При этом соответствующие обязательства возлагаются не только на короля (статьи 7, 19, 27): статья 48 устанавливает, что все обычаи и вольности, «которые король согласился признать подлежащими соблюдению в королевстве, насколько это относится к нему в отношении к своим [вассалам], все в королевстве, как миряне, так и клирики, будут соблюдать, что касается их в отношении к своим [вассалам]». Права городского населения частично отражены в статьях 31 и 32, интересы фригольдеров получили защиту, в частности, в статьях 9, 16, 20, 21. В статье 9 наряду с другими категориями населения упоминаются и вилланы: при наложении штрафа их инвентарь объявляется неприкосновенным. Баронские статьи уделяют большое внимание деятельности местных судебных и административных органов, стремятся ограничить произвол королевской администрации (статьи 8, 13, 14, 15, 18, 21, 23, 26, 28, 34, 35), а также предвосхищают содержание так называемых «конституционных статей» Великой хартии вольностей. Так, статья 32 весьма сходна со статьей 12 Хартии, статья 29 — со статьей 39, статья 49 — со статьей 61. В то же время в Баронских статьях отсутствуют положения, закрепленные в статье 14 Великой хартии вольностей (о порядке созыва общего совета королевства). На основе Баронских статей в период с 15 по 19 июня 1215 года был выработан окончательный текст Великой хартии вольностей. Рукопись Хартии дошла до нас в четырёх экземплярах, имеющих на обороте пометку следующего содержания: «Соглашение между королём Иоанном и баронами о предоставлении вольностей церкви и королевству Англии» (лат. Concordia inter regem Johannem et barones pro concessione libertatum ecclesiae et regni Angliae). Текст документа не разделен на пункты, его разбивку на 63 статьи произвели позднейшие издатели. Название «Великая хартия вольностей» также было дано позже по аналогии с предшествующими хартиями и в силу обширных размеров документа. Составители Великой хартии вольностей проделали значительную редакционную работу: Баронские статьи в позднейших изданиях насчитывают 49 статей против 63 статей Хартии, причем статьи Хартии существенно больше по объёму. По форме Баронские статьи имеют характер договора между баронами и королём; хотя их заголовок гласит «Это — статьи, о которых бароны просят и на которые король дает согласие», в самом тексте весьма часто говорится не о согласии, а об обязательствах короля (таковы, например, статьи 6, 38—47). Хартия, в целом сохранившая содержание, близкое к Баронским статьям, имеет форму королевского пожалования. Король жалует вольности всем свободным людям королевства «по Божьему внушению и для спасения души», «в честь Бога и для возвышения святой церкви и для улучшения королевства», по совету высших церковных иерархов и «благородных мужей». По мнению Э. С. Есаяна, имеющаяся на обороте дошедших до нас экземпляров Великой хартии вольностей помета, обозначающая документ как «соглашение между королём Иоанном и баронами», носит неофициальный характер, поскольку не внесена непосредственно в текст Хартии. Избранная форма изложения, отличная от стиля Баронских статей, свидетельствует об участии в составлении окончательного текста Хартии советников короля. В Великой хартии вольностей содержится ряд положений, уточняющих обязательства короля по сравнению с теми, которые возлагают на него Баронские статьи. Эти уточнения сделаны в пользу короля и, по-видимому, были предметом торга между баронами и королевскими советниками. Так, в Великой хартии вольностей отсутствует общая норма о возвращении заложников и грамот, которые были выданы королю в виде гарантии, сформулированные в статье 38 Баронских статей. Существенным изменениям подвергнута также статья 25 Баронских статей о немедленном восстановлении в своих правах тех, кто без суда был лишен королём владения или долгое время был лишен им возможности вступить во владение землями, вольностями и своим правом. Её содержание излагается в двух обширных статьях Великой хартии — 52 и 53, причем изложению придан более казуистический характер, что делает требование, заявленное баронами, менее безапелляционным. В ряде случаев король обещает «оказать полную справедливость», что не равнозначно обещанию «немедленно восстановить в правах. Как отмечается в литературе, сравнение Баронских статей и Великой хартии вольностей свидетельствует о том, что в период с 15 по 19 июня была проведена большая работа по внесению дополнений в текст Баронских статей, в результате чего и появилась Великая хартия вольностей. По всей видимости, эта работа проводилась королевскими советниками, которые использовали некоторые противоречия, существовавшие среди различных общественных сил, противостоявших королевской власти, и благодаря этому смогли смягчить ряд обязательств короля. Общая характеристика Великой хартии вольностей Великая хартия вольностей. Гравюра XVIII века Копия Великой хартии вольностей, здание Парламента Австралии Репродукция Великой хартии вольностей, Капитолий, Вашингтон Великая хартия вольностей написана на латыни и состоит из 63 статей, не расположенных по какой-либо определённой системе: как отмечалось в литературе, Хартия «носит на себе следы своего беспорядочного и поспешного составления; её статьи, очевидно, вписывались в неё по мере того, как каждая из них в отдельности приходила на ум людям, договаривавшимся с королём». Исходя из предмета правового регулирования, статьи Хартии можно разделить на шесть групп: об общем совете королевства и комитете 25 баронов, о сборах, налогах и повинностях, о судоустройстве, судопроизводстве и исполнении решений по имущественным спорам, о правах церкви, о правах городов и о торговле, о наследственном праве и опеке. Отдельно выделяется группа статей, действие которых ограничено сравнительно коротким сроком (в частности, о конкретных обязательствах короля). Изначально Великая хартия вольностей носила консервативный (по выражению советских историков — реакционный) характер: в большинстве статей она закрепляла, упорядочивала и уточняла общепризнанные и устоявшиеся обычно-правовые нормы феодальной Англии. В частности, статья 2 Хартии не только подтверждала обязанность наследников графов и баронов и других непосредственных держателей земли от короля уплачивать лишь «старинный рельеф», но и фиксировала его законные рамки в денежном выражении; в статьях 3—5 закреплялись традиционные нормы о принадлежащем королю праве опеки над несовершеннолетними наследниками своих вассалов и т. д. Добиваясь утверждения Хартии, английские бароны преследовали прежде всего свои собственные феодальные интересы; они не только стремились оградить эти интересы от произвола со стороны королевской власти, но и имели вполне определённую цель ввести эту власть в чисто феодальные рамки, ограничивающие её отношениями сюзерена и вассалов. Однако, преследуя защиту феодальных интересов, нормы Хартии использовали ряд прогрессивных принципов — соответствия действий должностных лиц закону, соразмерности деяния и наказания, признания виновным только в судебном порядке, неприкосновенности имущества, свободы покинуть страну и возвратиться в неё и других. Сама юридическая техника Хартии способствовала тому, что она вышла за пределы чисто феодального договора и ввела в английское право основополагающий и доселе неслыханный принцип подчинения власти праву под угрозой правомерного вооруженного отпора со стороны населения. Д. М. Петрушевский назвал Хартию «договором, который раз и навсегда связал королевскую власть в отношении к обществу и долго служил знаменем, объединявшим всех свободных людей английского королевства в борьбе за политическую свободу». По мнению английских историков, Великая хартия вольностей «служит истинным основанием английской свободы. Все достигнутое позднее составляет немногим более простого подтверждения, комментария к ней, и если б все дальнейшие законы уничтожены были, то все ещё остались бы эти смелые черты, отделяющие свободную монархию от деспотической». Положения Хартии стали одним из главных аргументов требований программных документов эпохи Нового времени — Петиции о праве 1628 года, Великой ремонстрации 1641 года и др. Великую хартию вольностей традиционно относят к числу наиболее значимых политико-правовых документов, оказавших влияние на становление и развитие института прав человека. В силу того, что Хартия содержит ряд норм, претендующих на установление новых политических порядков, прежде всего на ограничение королевской власти (так называемые конституционные статьи — 12, 14, 39 и 61), она считается составной частью некодифицированной британской конституции. В 2009 году ЮНЕСКО включила Хартию в реестр «Память мира»[62][63][64]. В соответствии с первой статьей Хартии перечисленные в ней вольности пожалованы «всем свободным людям королевства». Нечеткость использования в содержании Хартии понятия «свободный человек» (лат. liber homo) в своё время породила многолетнюю дискуссию вокруг вопроса о том, кого составители Хартии относили к «свободным людям»; в советской науке длительное время господствовала точка зрения, что под ними имелись в виду лишь сами бароны. Современные ученые в целом согласны, что под свободными людьми имеется в силу все свободное население Англии, на которое распространялись гарантии английского «общего права». Кажущиеся разночтения понятия «свободный человек» в Хартии связаны лишь с определённой расстановкой в ней акцентов, со стремлением под влиянием конкретных обстоятельств подчеркнуть права и привилегии определённой сословной группы как части целого. Примером может служить сопоставление статей 20 и 21 Хартии, которые предписывают наложение штрафа на «свободного человека» (статья 20), в том числе на графа и барона (статья 21), «не иначе как сообразно роду проступка». Кроме того, статья 60 Хартии прямо устанавливала: «Все же те вышеназванные обычаи и вольности, какие только мы соблаговолили признать подлежащими соблюдению в нашем королевстве, насколько это касается нас в отношении к нашим [вассалам], все в нашем королевстве, как миряне, так и клирики, обязаны соблюдать, насколько это касается их в отношении к их вассалам» Великая хартия вольностей не стала законом или программным документом правительства в период правления Иоанна Безземельного: спустя год после принятия Хартии он умер, не сдержав закрепленных в ней обещаний. К тому же некоторые графы и бароны, оставаясь верными королю, открыто игнорировали Хартию; так, граф Честер издал собственную хартию для графства Чешир, содержавшую требования к честерским баронам и графам предоставить своим вассалам те же привилегии, которые он предоставил им. Сомнения в официальном признании Хартии в качестве действующего источника права породили практику её периодических подтверждений и новых редакций (в 1216, 1217, 1225 годах). Иоанн Безземельный подписывает Великую хартию вольностей Иллюстрация из «Истории Англии» Дж. Кэссела Рисунок М. Кронхайма Фреска Э. Норманда Раскрашенная гравюра начала XIX века Гравюра Э. Эванса по картине Дж. Дойла Основные положения Великой хартии вольностей в первоначальной редакции Об общем совете королевства и комитете 25 баронов Средневековый английский парламент Иоанн Безземельный и предводитель восставших баронов Роберт Фиц-Уолтер В Великой хартии вольностей содержалась попытка существенно ограничить королевскую власть, что особенно проявилось в статьях 12, 14 и 61. Несмотря на то, что эти статьи оставались действующим правом всего несколько недель (с 15 июня по 24 августа 1215 года), их влияние на последующее правовое развитие и государственные институты Англии оказалось весьма значительным. Норма статьи 12 гласит: «Ни щитовые деньги, ни пособие (auxilium) не должны взиматься в королевстве нашем иначе, как по общему совету королевства нашего (nisi per commune consilium regni nostri), если это не для выкупа нашего из плена и не для возведения в рыцари первородного сына нашего и не для выдачи первым браком замуж дочери нашей первородной». Статья 14 регулировала порядок созыва упомянутого Совета, а статья 61 возлагала обязанность контролировать соблюдение Хартии на комитет из 25 баронов, призванный вместе с «общиной всей земли» принуждать короля к её исполнению, оставляя в неприкосновенности его лично и членов его семьи. Совет королевства не был чем-то новым в истории Англии. Ещё при англосаксонских королях действовал витенагемот, выполнявший совещательные функции. После нормандского завоевания его заменил так называемый Великий совет, состоявший из непосредственных вассалов короля, которые заседали в нём в качестве держателей земельных владений; роль Великого совета фактически ограничивалась необязательными советами королю и выслушиванием его указаний. Статья 14 Великой хартии вольностей имеет своей целью конституировать феодальный совет, установив его состав, права, компетенцию, время и место деятельности. Каждому архиепископу, епископу, аббату, графу и старшему барону была предоставлена гарантия, что каждый из них непосредственно будет принимать участие в обсуждении общегосударственных вопросов, которые будут рассматриваться в высшем органе государственной власти — общем совете королевства (лат. commune consilium regni). Участники этого совета получили право высказывать свои мысли по поводу обсуждаемых вопросов и давать свои советы. В целях обеспечения надлежащей работы совета статья 14 Хартии обязывала короля не позднее, чем за 40 дней до созыва совета разослать приглашения лицам, имеющим право на участие в нём, и довести до их сведения вопросы, планируемые к обсуждению. Общий совет королевства являлся непосредственным, а не представительным органом государственной власти: его участники никем не избирались и не назначались. По существу общий совет королевства являлся большой королевской курией (Curia Regis) в полном составе, однако с правом отказа королю во взимании пособия или щитовых денег. Основываясь на этом новом для английского феодального совета полномочии, в литературе общий совет королевства называют предшественником парламента Англии. В качестве гарантии соблюдения прав и вольностей баронов статья 61 Хартии предусматривала особый комитет из 25 баронов — коллегиальный орган, члены которого подлежали избранию из среды баронов. В соответствии со статьей 61 в случае, если король или королевское должностное лицо нарушит какое-либо из положений Хартии и об этом будет сообщено четырём из 25 баронов, они обращаются к королю или его юстициарию в случае отсутствия короля в стране с просьбой немедленно восстановить нарушенное право. Если в течение 40 дней после этого представления король или его юстициарий не исполнит требуемое, в таком случае четыре барона сообщают об этом остальным членам комитета. После этого все двадцать пять баронов вместе с «общиной всей земли» предпринимают действия по принуждению короля к восстановлению права, в том числе путём захвата замков, земель, владений и любыми другими способами, пока не будет устранено правонарушение. По сути в распоряжение 25 баронов были переданы все средства государственного принуждения, включая армию, тюрьмы и народное ополчение. Кроме того, статьи 52 и 55 Хартии закрепляли за комитетом 25 баронов верховную судебную власть в королевстве: в качестве верховного суда первой и последней инстанции комитет рассматривал все споры, связанные с лишением феодалов земельных владений, замков, феодальных вольностей, политических, имущественных и личных прав. На основании статьи 55 комитет принимал от всех жителей Англии иски к короне на предмет взыскания денег, незаконным образом взятых при взимании пошлин за вдовью часть, за приданое, за вступление в брак и наследство, а также при обложении различными штрафами в пользу королевской власти. Статья 61 обязывала всех жителей Англии принести двадцати пяти баронам присягу в том, что каждое лицо неукоснительно будет повиноваться их приказам. Король обязывался не только не препятствовать в принесении такой присяги, но и дать публичное разрешение на это; более того, король должен был собственным приказом заставить принести присягу тех, кто не захочет сделать этого добровольно. В Хартии сделана попытка поставить действия комитета 25 баронов в некоторые рамки и в какой-то мере сохранить на королём статус главы феодалов: при вооруженных действиях комитета личность короля и его семьи оставалась неприкосновенной. Также было особо оговорено, что после устранения правонарушения бароны должны снова повиноваться королю, «как делали прежде». Решения в комитете принимались большинством присутствующих членов. Все двадцать пять баронов должны были дать присягу в надлежащем исполнении своих обязанностей. О сборах, налогах и повинностях Великая хартия вольностей. Музей в Хьюстоне Великая хартия вольностей. Первая страница манускрипта XIV века Статья 12 Великой хартии вольностей полностью отменила прежний фискальный правопорядок, лишив короля права произвольно устанавливать налоги и повинности: отныне ни щитовые деньги, ни денежное пособие (лат. auxilium) не должны были взиматься иначе, как с согласия общего совета английского королевства. Исключение из этого правила было сделано лишь для трех случаев: выкупа короля из плена, возведения в рыцари старшего сына короля и заключения первого брака старшей дочери короля; при этом пособие должно было быть «умеренным». Такая же отмена права произвольного взимания сборов и с теми же тремя исключениями была особо установлена статьей 15 Хартии в отношении всех других свободных людей, не являвшихся держателями короля. Тем самым в деле получения вассальных пособий король был поставлен в одинаковое правовое положение со всеми другими баронами. Всего ограничению финансовых прав короны и её права устанавливать повинности так или иначе посвящены более двадцати статей Хартии (2—4, 7, 10—12, 14, 15, 20—23, 25, 26, 28—31, 36, 40, 41, 55) — треть всего документа, что свидетельствует о том большом значении, которое бароны придавали фискальному главенству короны как основному источнику государственного произвола. Статьи 12 и 14 закрепляют за общим советом королевства и комитетом 25 баронов право контролировать установление налогов и сборов. Остальные статьи направлены против конкретных налогов, штрафов, повинностей и других, в том числе чрезвычайных поборов, которые взимали короли Англии начиная с Вильгельма Завоевателя. В частности, статья 28 запрещает безвозмездное изъятие имущества королевскими чиновниками, в статьях 30 и 31 выполнение отдельных безвозмездных натуральных повинностей (предоставление лошадей и повозок для перевозки, предоставление леса для строительства укреплений) связывается с согласием выполняющего. Статьи 28, 30 и 31 защищали права не только феодалов, но и значительной части фригольдеров. В статье 23 запрещено обязывать общины и отдельных лиц сооружать мосты, «кроме тех, которые издревле обязаны делать это по праву». Особое значение имела статья 25, согласно которой должностные лица отныне должны были сдавать сбор налогов на откуп только «за плату, какая установлена издревле, без всякой надбавки»; тем самым устранялась практика чрезмерного увеличения платы за откуп, из-за которой откупщики не могли собрать налог, не прибегая к неправомерным вымогательствам. В трех статьях были урегулированы обязанности рыцарей. Статья 16 устанавливала, что «никто не должен быть принуждаем к несению большей службы за свой рыцарский лен или за другое свободное держание, чем та, какая следует с него»; эта норма была направлена против многочисленных платежей в пользу короны, выплачивавшихся рыцарями помимо военных обязанностей. В статье 29 был частично урегулирован вопрос об отдельных платежах, которые выплачивали рыцари помимо несения военной службы: «никакой констебль не должен принуждать рыцаря платить деньги взамен охраны замка, если тот желает лично охранять его или через другого честного человека, если сам он не может сделать этого по уважительной причине». Статья 43 гарантировала неизменность положения наследников держателей от барона в тех случаях, когда барония становилась выморочной и переходила в руки короля: такой наследник обязаны был платить «тот рельеф, какой он давал бы барону» и нести «ту службу, какую он нес бы барону», как если бы барония находилась в руках самого барона. О судоустройстве, судопроизводстве и исполнении решений по имущественным спорам Иоанн Безземельный подписывает Хартию. Скульптура в Вашингтонском кафедральном соборе Суд общих тяжб Статья 39 Ни один свободный человек не будет арестован или заключен в тюрьму, или лишен владения, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо [иным] способом обездолен, и мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе, как по законному приговору равных его [его пэров] и по закону страны. Перевод Д. М. Петрушевского Памятный знак в долине Раннимед, посвящённый Хартии Вопросам судоустройства, судопроизводства и исполнения решений по имущественным спорам в Великой хартии вольностей уделено очень большое внимание. При подготовке новых редакций Хартии в 1216, 1217 и 1225 годах статьи, регулирующие эти вопросы, постоянно подвергались изменениям. Статьи Хартии, относящиеся к сфере королевской администрации и системе правосудия (17—22, 24, 34, 36, 39, 40, 55 и др.) снискали Хартии многовековую славу документа, впервые установившего «во тьме средневековья» гарантии прав личности Так, статьи 17—19 Хартии содержали положения, обеспечивавшие большую доступность, профессионализм и улучшение управляемости королевских судов, которые подтверждали и в определённой мере модифицировали в интересах истца систему правосудия, созданную Генрихом I и его преемниками. Статья 17 Хартии возвращала страну к старому, более удобному делению высшего королевского Суда общих тяжб, ликвидированному Иоанном в 1209 году, на два судебных присутствия: суда, сопровождавшего короля в его объездах страны, и суда, заседавшего без короля в Вестминстере в режиме регулярных и длительных сессий. Статьи 18—19 Хартии также в интересах истца устанавливали правило, согласно которому владельческие иски должны рассматриваться в судах тех графств, где возникло само дело, определив для этого необходимое число присяжных и королевских разъездных судей (с регулярным порядком выезда их на места). Хартия утверждала сформировавшуюся к этому времени систему королевских судебных приказов (ассиз) о расследовании. Так, статья 18 перечисляла приказы, направленные на защиту свободного земельного держания: старейшие приказы «о новом захвате», «о смерти предшественника», «о последнем представлении на приход». В статье 36 Хартии говорилось о специальном королевском приказе, который должен был отдаваться бесплатно и безо всякого промедления в случае совершения убийства или иного тяжкого преступления, — приказе о расследовании «о жизни или членах». Последний сопровождался, как правило, другим приказом о расследовании причин задержания обвиняемого: не был ли человек арестован из-за чьей-либо «злобы или ненависти» (англ. writ of otio at atia). Если следствие приходило к выводу о том, что обвиняемый был арестован по причине злобы или ненависти, он отпускался на свободу при условии поручительства нескольких лиц в том, что он будет доставлен в суд по первому требованию. Этот приказ, сходный с приказом habeas corpus, давал обвиняемому в тяжком преступлении право на временное освобождение до суда. В других статьях Хартии закреплялись принципы деятельности судов, многие из которых созвучны современному праву. В частности, статья 20 содержала требование соответствия тяжести наказания степени опасности преступления. Данное положение распространялось на всех держателей земли, в том числе на зависимых вилланов; при этом воспроизводилось традиционное для английского права предписание о неприкосновенности вилланского инвентаря при взыскании штрафов, поскольку обратное могло лишить виллана средств к существованию. Статья 24 запрещала королевским чиновникам выступать в роли судей по делам, подсудным королю, то есть судам сотен и графств, в компетенцию которых входило рассмотрение уголовных дел при участии так называемого большого жюри присяжных. Содержание статьи 24 конкретизировалось положением статьи 38 Хартии, которая была направлена на пресечение возможности со стороны короля и его чиновников преследовать невиновного: согласно статье 38 никакой человек не мог «привлекать кого-либо к ответу [на суде, с применением ордалий] лишь на основании своего собственного устного заявления, не привлекая для этого заслуживающих доверия свидетелей». Статья 36 Хартии, регулировавшая выдачу приказа о расследовании «о жизни или членах», имела прямое отношение к статье 40, в которой закреплялся принцип не продавать «права и справедливости», не отказывать в них и не медлить с их осуществлением. Историки связывают статью 40 Хартии главным образом с требованием церкви к светским властям не вмешиваться в компетенцию церковных судов. Эта система также была направлена против широко распространенной практики незаконных поборов в королевских судах в форме своего рода официальных взяток. Статья 45 Хартии обязывала назначать на королевские должности (судей, констеблей, шерифов, бейлифов) только тех лиц, которые сведущи в законах страны и желают их добросовестно исполнять[83]. Статья 34 Хартии устанавливает, что «приказ, называемый Praecipe, впредь не должен выдаваться кому бы то ни было о каком-либо держании, вследствие чего свободный человек мог бы потерять свою курию». Приказ Praeciperuen являлся средством перенесения владельческого иска в королевскую курию и действовал в отношении непосредственных держателей короля, графов и баронов. Статья 34 запрещает королю прибегать к помощи этого приказа в целях незаконного и без «суда равных» изъятия земли у королевского вассала. О незаконной практике выдачи королём приказа «praecipe» косвенно свидетельствует статья 52, в которой закреплялось обещание короля возвратить своим вассалам земли, замки, вольности и иные их права, которых они были лишены без законного приговора своих пэров (равных). Центральное место в Хартии занимает статья 39, направленная против самовластия короля, незаконных арестов, наложения наказаний по административному распоряжению без судебного разбирательства, произвольного лишения прав владения имуществом и других неправомерных действий. Целью нормы статьи 39 была борьба против злоупотребления королём и его чиновниками особой мерой, применявшейся изначально в качестве наказания за тяжкие преступления, а в XIII веке ставшей использоваться в исковом судопроизводстве в качестве средства доставки человека в суд — правом объявить человека стоящим вне закона (англ. outlawry). Используемое в статье выражение «суд равных» относилось к крупным феодалам (графам, баронам) и означало средство защиты их земельных держаний от незаконных посягательств со стороны их сеньора — короля. Требование же суда «по законам страны» означало признание иных процедур правосудия, предусмотренных общим правом; оно относилось ко всем свободным людям страны, закрепляя тем самым принцип «нет наказания без суда». В литературе факт провозглашения статьей 39 указанного принципа называется бесспорным шагом вперед на пути к утверждению института прав человека. Статья 54 устанавливает, что «никто не должен подвергаться аресту и заключению в тюрьму по жалобе женщины, если она жалуется по случаю смерти кого-либо иного, а не своего мужа»; эта норма является одним из наиболее крайних выражений формальной теории доказательств и в этом смысле противоречит тенденции, получившей отражение в статье 38. С имущественной ответственностью связана статья 32, в которой говорится, что король «не будет удерживать у себя земель тех, кто обвинен в тяжких преступлениях, дольше года и дня, а затем земли эти должны быть возвращены сеньорам этих ленов»; здесь ограничивались права королевского суда, который мог лишить преступника прав на землю, но не мог обратить взыскание на саму землю. Статья 9, трактующая вопросы обеспечения долговых обязательств, устанавливает, в частности, что «ни мы, ни наши чиновники не будем захватывать ни земли, ни дохода с неё за долг, пока движимости должника достаточно для уплаты долга; и поручители самого должника не будут принуждаемы [к уплате его долга], пока сам главный должник будет в состоянии уплатить долг». О правах церкви Иоанн подписывает Хартию в окружении епископов, монахов и баронов. Барельеф на здании Верховного суда Великобритании Кентерберийский собор — кафедра архиепископа Кентерберийского На содержание статей Великой хартии вольностей, посвящённых церкви, в значительной степени повлиял печально закончившийся для Иоанна Безземельного конфликт с церковью, ставший предшественником сопротивления английских сословий своему королю. В преамбуле Хартии подчеркивается, что король жалует вольности по совету ряда церковных иерархов: архиепископа Кентерберийского, архиепископа Дублинского, епископов лондонского, уинчестерского, ковентрийского и других, а также папского легата Пандульфа. Первой же статьей Хартии были закреплены безоговорочная «свобода церкви», неприкосновенность владения ею своими правами и вольностями, включая свободу церковных выборов. Этой же статьей папа римский Иннокентий III именуется «сеньором», из чего следует признание за римской курией права управления делами английской церкви. В статье 63, где король обещает добросовестно соблюдать дарованные им вольности, он снова гарантирует права церкви: «мы желаем и крепко наказываем, чтобы английская церковь была свободна». Поскольку вольности, дарованные Хартией, распространяются на всех свободных людей королевства, то тем самым они распространялись в равной степени и на представителей духовенства. При этом в ряде норм Хартии особо подчеркивается право участия духовных лиц в органах и институтах, созданных Хартией. В частности, статья 14 Хартии, посвящённая общему совету королевства, указывает, что в состав этого органа помимо графов и старших баронов входят архиепископы, епископы и аббаты, причем в перечислении лиц, имеющих право участвовать в совете, прелаты идут первыми. Согласно статье 55 комитет двадцати пяти баронов вправе принять решение по поводу незаконно уплаченных королю пошлин и штрафов совместно с архиепископом Кентерберийским Стефаном Лэнгтоном «и с другими, которых он пожелает для этого позвать с собою». Статья 62 предусматривает, что открытые удостоверения о прощении правонарушений, совершенных англичанами в период противостояния с королём, будут изданы от имени Стефана Лэнгтона, а также архиепископа дублинского, «вышеназванных епископов» и легата Пандульфа. Ряд норм Хартии восстанавливал права клира, существенно ограниченные Кларендонскими конституциями, и предоставлял ему новые привилегии. Статья 42, предоставлявшая всем право свободно выезжать из Англии и возвращаться в неё, отменила действие статьи 4 Кларендонских конституций, согласно которой архиепископам, епископам и имеющим бенефиции клирикам королевства не разрешалось выезжать из страны без разрешения короля. Согласно статье 22 «клирик будет штрафоваться в качестве держателя своего светского держания не иначе, чем другие [держатели], названные выше, а не сообразно величине своей церковной бенефиции»; иными словами, даже штраф за уголовное преступление, совершенное клириком, мог налагаться только на его светское держание, оставляя в неприкосновенности церковное. Статья 18 Хартии отменяла статьи 1 и 12 Кларендонских конституций, которые передавали королю право представления на приход, то есть представления кандидата на занятие освободившейся церковной должности; отныне расследование о последнем представлении на приход должно было производиться только в «своих графствах». Статья 32, запрещавшая королю удерживать у себя земли обвиняемых в тяжких преступлениях дольше года и дня, отменяла статью 14 Кларендонских конституций. Статья 27, гласившая «если какой-либо свободный человек умрет без завещания, движимость его пусть будет распределена руками близких родственников его и друзей под наблюдением церкви», отдавала церкви право быть арбитром в наследственных делах. В некоторой степени посвящена церкви статья 46, согласно которой все бароны, которые основали аббатства и имеют грамоты английских королей или старинные держательские права в отношении к ним, должны иметь опеку над ними на время вакансий, как им надлежит ИМЕТЬ. О правах городов и о торговле Рукопись Хартии из собора в Питерборо Лондон около 1300 года Ряд статей Хартии касается городского права и вопросов, связанных с торговлей. В силу статьи 12 пособия (auxilium) с города Лондона, подобно тому, как это определено в отношении непосредственных вассалов короля, должны взиматься только по решению общего совета королевства, за тремя исключениями (выкуп короля из плена, возведение в рыцари первородного сына короля, выдача замуж первым браком первородной дочери короля). В статье 32 Баронских статей, к которой восходит эта часть статьи 12 Хартии, имелась более общая норма: здесь говорилось не только о Лондоне, но и о других городах, не только о пособии (auxilium), но и о талье (лат. tallagia) — принудительном сборе с городов. В какой-то степени отсутствие упоминания о талье и о других городах кроме Лондона компенсируется в статье 13, в которой говорится: «И город Лондон должен иметь все древние вольности и свободные свои обычаи как на суше, так и на воде. Кроме того, мы желаем и соизволяем, чтобы все другие города и бурги, и местечки, и порты имели все вольности и свободные свои обычаи» Согласно статье 35 Хартии «одна мера вина пусть будет по всему нашему королевству, и одна мера пива, и одна мера хлеба, именно лондонская четверть, и одна ширина крашеных сукон и некрашеных и сукон для панцирей, именно два локтя между краями; то же, что о мерах, пусть относится и к весам»; целью этой нормы было установление единообразия мер и весов и в то же время закрепление цеховых установлений о качестве отдельных товаров. Интересам торговли отвечала также статья 33, в соответствии с которой «все запруды на будущее время должны быть совсем сняты с Темзы и с Медуэя и по всей Англии, кроме берега моря»: снятие запруд превращало реки в удобные транспортные артерии. Статья 41 Хартии устанавливает: «Все купцы должны иметь право свободно и безопасно выезжать из Англии и въезжать в Англию, и пребывать, и ездить по Англии, как на суше, так и по воде, для того, чтобы покупать и продавать без всяких незаконных пошлин, уплачивая лишь старинные и справедливые, обычаем установленные пошлины, за исключением военного времени и если они будут из земли, воюющей против нас; и если также окажутся в нашей земле в начале войны, они должны быть задержаны без ущерба для их тела и имущества, пока мы или великий юстициарий наш не узнаем, как обращаются с купцами нашей земли, находящимися тогда в земле, воюющей против нас; и если наши там в безопасности, то и те другие должны быть в безопасности в нашей земле». Эта статья предоставляла как английским, так и иностранным купцам свободу передвижения в их торговых путешествиях, запрещала взимать с них сборы, не установленные обычаем, а также устанавливала принцип взаимностиruen в предоставлении прав иностранным торговцам в период войны с их страной[95]. По своему содержанию к статье 41 примыкает статья 42, которая гласит: «Каждому пусть впредь будет позволено выезжать из нашего королевства и возвращаться в полной безопасности, по суше и по воде, лишь сохраняя верность нам; изъятие делается, в интересах общей пользы королевства, только для некоторого короткого времени в военное время; исключаются сидящие в заключении и поставленные, согласно закону королевства, вне закона, а также люди из земли, воюющей с нами, и купцы, с которыми надлежит поступать так, как сказано выше». Статья 42 действовала недолго и была исключена при подтверждении Хартии в 1225 году. О наследственном праве и опеке Великая хартия вольностей. Музей в Хьюстоне Рукопись Хартии из Хейлсоуэнского аббатства Весьма значительное место в Хартии занимают вопросы наследования и опеки. Такое повышенное внимание объясняется, с одной стороны, стремлением ограничить злоупотребления короны, с другой — той ролью, которую играли правовые нормы о наследовании и опеке в феодальных отношениях. В Хартии весьма обстоятельно определяется порядок освобождения наследственной массы от лежащих на ней долговых обязательств. При этом предусматривается различный порядок удовлетворения обязательств в пользу короля и в пользу других кредиторов. Порядок удовлетворения обязательств в пользу короля регулируется статьей 26, которая гласит: «Если кто-либо, держащий от нас светский лен, умрет, и шериф или бейлиф наш предъявит наш приказ об уплате долга, который умерший должен был нам, то пусть шериф или бейлиф наш наложит запрещение на движимое имущество умершего, найденное на светском лене, и составит ему опись в размере суммы этого долга, в присутствии полноправных людей, так, однако, чтобы ничего не было отчуждено из этого имущества, пока не будет уплачен нам долг, вполне выяснившийся; а остаток пусть будет оставлен душеприказчикам, чтобы они могли выполнить завещание умершего; а если ничего нам он не был должен, то вся движимость пусть будет оставлена за умершим, при чём должны быть обеспечены жене его и детям следуемые им части». Положение иных кредиторов, кроме короля, было менее привилегированным. В статье 11 говорится следующее: «Если кто умрет, оставшись должным евреям, жена его должна получить свою вдовью часть и ничего не обязана давать в уплату этого долга; и если у умершего остались дети несовершеннолетние, им должно быть обеспечено необходимое соответственно держанию умершего, а из остатка должен быть уплачен долг, но так, чтобы повинности, следуемые сеньорам [умершего], не потерпели при этом никакого ущерба; таким же образом надлежит поступать и с долгами другим, не евреям». На первый взгляд, в данной статье говорится о долге евреям, занимавшимся в средневековой Англии ростовщическими операциями, однако заключительная формулировка — «таким же образом надлежит поступать и с долгами другим, не евреям» — превращает данное правовое предписание в общую норму об ответственности наследников по всем долгам умершего, кроме долгов королю, порядок уплаты которых урегулирован статьей 26. Статья 10 специально регулирует отношения наследников с кредиторами-евреями по поводу уплаты процентов: «Если кто возьмет что-нибудь, больше или меньше, взаймы у евреев и умрет раньше, чем этот долг будет уплачен, долг этот не будет давать процентов, пока наследник [умершего] будет несовершеннолетен, от кого бы он ни держал [свою землю], и если долг этот попадет в наши руки, мы взыщем только то имущество, которое значится в долговом обязательстве». В статьях 2—6 речь идет о наследовании после графов или баронов или после других непосредственных держателей короля; в силу статьи 60 действие этих статей распространялось также и на рыцарей, державших от графа или барона. Статья 2 перечисляет прямых держателей короны и называет точные размеры рельефа. Статья 3 освобождает от уплаты рельефа и пошлины несовершеннолетнего наследника, находящегося под опекой. Статья 4 открывается следующим положением: «Опекун земли этого наследника, который несовершеннолетен, должен брать с земли наследника только умеренные доходы и умеренные обычные платежи и умеренные повинности, и при этом не нанося ущерба и разорения ни людям, ни вещам»; этой же статьей подробно урегулирована ответственность опекуна. Статьей 5 на опекуна возложена обязанность передать наследнику хозяйство в исправном виде. Согласно статье 6 «наследники будут вступать в брак так, чтобы не было неравного брака, и таким при том образом, чтобы до заключения брака об этом доводилось до сведения близких из кровных родственников самого наследника»; эта норма направлена против распространенного злоупотребления королём своим правом опеки, при котором он принуждал баронов к неравным и иным экономическим невыгодным для них брачным союзам. Против некоторых злоупотреблений королём правом опеки была направлена статья 37, в которой король обязывался не вторгаться в права законных опекунов по отдельным видам свободного держания. Отдельная группа норм (статьи 7 касается вопросов наследования и опеки над вдовой держателя. Статья 7 признает законными наследниками не только детей, но и пережившего супруга: «Вдова после смерти мужа своего немедленно же и без всяких затруднений пусть получает приданое и своё наследство и пусть ничего не платит за свою вдовью часть или за своё приданое, или за своё наследство, каковым наследством муж её и сама она владели в день смерти мужа, и пусть остается в доме своего мужа в течение сорока дней после смерти его, в течение которых ей будет выделена её вдовья часть». Согласно статье 8 «никакая вдова не должна быть принуждаема к браку, пока желает жить без мужа, так, однако, чтобы представила ручательство, что не выйдет замуж без нашего согласия, если она от нас держит, или без согласия своего сеньора, от которого она держит, если она от кого-либо другого [а не от нас] держит». Временные положения Иоанн Безземельный. Иллюстрация из «Истории Англии» Дж. Кэссела Рукопись Хартии из аббатства Фейвешем Тринадцать статей Великой хартии вольностей имели характер временных положений. Отдельные нормы фиксировали конкретные обязательства Иоанна Безземельного. Кроме того, временный характер носили статьи, предусматривающие экстраординарные процедуры, направленные на восстановление нарушенных королём прав[105]. К числу статей Хартии, содержавших конкретные обязательства короля, относится статья 50, где говорилось об отстранении от должностей ряда иностранцев и их родственников. Об иноземцах говорится также в статье 51: «И немедленно же после восстановления мира удалим из королевства всех иноземных рыцарей, стрелков, сержантов, наемников, которые прибыли с лошадьми и оружием во вред королевству». В данных статьях предположительно речь идет о наемных войсках и их предводителях, которые прибыли с Иоанном в Англию[106]. Обязательствам короля посвящены также статьи 49 и 58, касающиеся заложников. Согласно статье 49 «всех заложников и [все] грамоты, которые были выданы нам англичанами в обеспечение мира или верной службы, мы немедленно возвратим». Статья 58 касается заложников из Уэльса: «Мы возвратим сына Левелина немедленно же, а также всех уэльских заложников и грамоты, которые были выданы нам в обеспечение мира». Отношения с шотландцами урегулированы не только по вопросу о заложниках: в соответствии со статьей 59 «Мы поступим с Александром, королём шотландцев, относительно возвращения его сестер и заложников и относительно вольностей их и их права в согласии с тем способом, каким мы поступим с другими нашими английскими баронами, если только не должно быть поступлено [с ним] иначе в силу грамот, которые мы имеем от его отца Вильгельма, некогда короля шотландцев; и это будет сделано по приговору их пэров в курии нашей»[107]. Краткий срок действия характерен и для статьи 62, провозглашавшей амнистию участникам событий 1214—1215 годов: «И всякое зложелательство, ненависть и злобу, возникшие между нами и вассалами (homines) нашими, клириками и мирянами, со времени раздора, мы всем отпускаем и прощаем. Кроме того, все правонарушения, совершенные по поводу этого раздора от Пасхи года царствования нашего шестнадцатого до восстановления мира, мы вполне всем отпускаем, клирикам и мирянам, и, сколько нас это касается, вполне прощаем». Королю пришлось уступить по вопросу о королевских лесах и реках: «Все леса, которые стали заповедными королевскими лесами при нас, немедленно же должны перестать быть ими; так же надлежит поступать и с реками, которые были объявлены нами заповедными» (статья 47). Последующая статья 48 говорит об отмене дурных обычаев, связанных с королевскими лесами; в этих целях предусматривается, что дурные обычаи незамедлительно «должны быть подвергнуты расследованию в каждом графстве через посредство двенадцати присяжных рыцарей из того же графства, которые должны быть избраны честными людьми того же графства, и в течение сорока дней после того, как будет произведено расследование, должны быть ими совершенно уничтожены, чтобы больше никогда не возобновляться, так, однако, чтобы мы предварительно об этом были уведомлены или наш юстициарий, если мы не будем находиться в Англии». Один из таких дурных обычаев, связанный с судопроизводством, прямо отменялся статьей 44, гласившей: «Люди, которые живут за пределами лесного округа, впредь не должны являться перед нашими лесными судьями в силу общих приглашений, если они не являются стороной в деле или поручителями кого-либо из тех, которые привлечены к суду по лесным делам». Статьи 52, 53, 55, 57 посвящены процедуре восстановления прав, нарушенных королём Иоанном и его предшественниками — Генрихом II и Ричардом I (возвращение несправедливо изъятых земель, замков, восстановление нарушенных вольностей и прав; снятие с лесов статуса заповедных; отмена практики королевской опеки над землями, входящими в состав чужого феода и др.); в ряде случаев предполагается участие в рассмотрении дела комитета 25 баронов, избрание которых предусматривалось статьей 61. Типичной для этой группы статей являлась статья 52, где говорилось: «Если кто был лишен нами, без законного приговора своих пэров, [своих] земель, [своих] замков, [своих] вольностей или своего права, мы немедленно же вернем ему их; и если об этом возникла тяжба, пусть будет решена она по приговору двадцати пяти баронов, о которых сделано упоминание ниже, где идет речь о гарантии мира; относительно же всего того, чего кто-либо был лишен без законного приговора своих пэров королём Генрихом, отцом нашим, или королём Ричардом, братом нашим, и что находится в наших руках или чем другие владеют под нашим обеспечением, мы получим отсрочку до конца обычного срока принявших крест; исключение составляет то, о чём уже начата тяжба или уже произведено расследование по нашему повелению перед принятием нами креста; когда же мы вернемся из нашего паломничества или, если случится, что воздержимся от нашего паломничества, мы немедленно же окажем относительно этого полную справедливость». В статье 55 речь идет о пошлинах и штрафах, «уплаченных несправедливо и против закона страны»; в отношении незаконных сборов предполагалось три варианта — «полное забвение», решение комитета 25 баронов или решение большинства в комитете 25 баронов совместно с архиепископом Стефаном Лэнгтоном. Статьи 56 и 57 вновь касались Уэльса и регулировали восстановление прав уэльских держателей. Политическая борьба в Англии в XIII веке и новые редакции Великой хартии вольностей Редакции 1216 и 1217 годов Хартия 1217 года Генрих III Великая хартия вольностей в первоначальной редакции оставалась действующим правом всего несколько месяцев. Издав Хартию и вернув себе относительный контроль над королевством, Иоанн решил устранить установленные Хартией ограничения своей власти. С этой целью английский король обратился с жалобой к папе Иннокентию III, считавшемуся его сеньором. Папа, раздраженный тем, что вопрос, подлежавший его компетенции сюзерена, был разрешен вооруженным восстанием, объявил Хартию не имеющей силу и освободил короля от присяги соблюдать её; в специальной булле, изданной 24 августа 1215 года, он охарактеризовал Хартию как несправедливый, противозаконный и позорный договор. Архиепископ Кентерберийский Стефан Лэнгтон, деятельно способствовавший принятию Хартии, был отстранен от своих обязанностей, а Иоанн с наемным войском вступил с баронами в военный конфликт, получивший название Первой баронской войны. Королю сопутствовал успех, и положение баронов было столь безнадежным, что они предложили английскую корону сыну французского короля Филиппа Августа, будущему Людовику VIII. Ситуацию изменила лишь смерть Иоанна Безземельного в октябре 1216 года: английский престол унаследовал 8-летний сын Иоанна Генрих III, а во главе государства стал опекун короля и регент Уильям Маршал, 1-й граф Пембрук, издавший 19 ноября 1216 года новую редакцию Великой хартии вольностей. Великая хартия вольностей в редакции 1216 года значительно короче Хартии 1215 года. Так же, как и последняя, она не разделена на статьи; в научном издании 1965 года её текст разбит на 34 статьи. Из Хартии 1215 года исключены почти все статьи временного характера (статьи, фиксирующие конкретные обязательства короны, и статьи, предусматривающие экстраординарные процедуры, направленные на восстановление нарушенных королём прав). Исключение было сделано для статьи 44 (статья 31 новой редакции) и статьи 56 (статья 34 новой редакции). Кроме того, в Хартии сохранилась заимствованная из второй части статьи 52 Хартии 1215 года оговорка о том, что процедура восстановления нарушенных королём прав может быть прервана, если король отправится в крестовый поход. Из четырёх так называемых конституционных статей (12, 14, 39 и 61) в Хартии 1216 года отменены три — 12, 14 и 61 (об общем совете королевства и комитете 25 баронов); это обстоятельство свидетельствует о начале борьбы с самостоятельностью баронов и усилении центральной власти. Кроме конституционных статей из Хартии 1215 года было исключено ещё несколько статей: статьи 10 и 11 (о долгах евреям), статья 15 (о порядке взимания пособия с вассалов в пользу крупного феодала), статья 19 (о порядке рассмотрения ассиз — судебных исков, оставшихся нерассмотренными в день собрания графства), статья 25 (о сдаче налогов на откуп), статья 27 (о наследовании после свободного человека, не оставившего завещания), статья 42 (о свободном выезде из королевства), статья 63 (заключительные положения)[113]. Ряд статей был подвергнут редактированию. В частности, две статьи (1 и 6) были сокращены: из статьи 1 было исключено положение о свободе церковных выборов, статья 6 после сокращения приобрела следующий вид: «Наследники будут вступать в брак так, чтобы не было неравного брака». Была существенно расширена статья 3 о порядке получения наследства после достижения совершеннолетия лицом, находившимся под опекой. Были расширены права вдовы в отношении наследства и возможности повторного замужества. В статью 30 Хартии 1215 года, которая вошла в состав статьи 20 новой редакции, было включено положение о том, что шериф или бейлиф или кто-либо другой, взяв с согласия свободного человека его повозку, обязан заплатить: за повозку с двумя лошадьми — 10 динариев в день, за повозку с тремя лошадьми — 15 динариев в день. Была уточнена формулировка статьи 13 Хартии 1215 года (статья 9 новой редакции): перечень в тексте «кроме того, мы желаем и соизволяем, чтобы все другие города и бурги, и местечки, и порты имели все вольности и свободные свои обычаи» дополнен словами «и баронии пяти портов». В Хартию была включена новая статья 13, подчинившая исключительной подсудности Суда королевской скамьиruen дела по ассизе «de ultima presentatione» (межевые споры). Наконец, в текст Хартии были включены новая преамбула, составленная от имени Генриха III, и новые заключительные положения. Хартия 1216 года издавалась в сложных политических условиях: все ещё не было покончено с притязаниями на английскую корону сына французского короля, значительная часть баронов выступала против воцарения Генриха III. При издании Хартии указывалось, что её текст является пробным, а окончательный текст будет издан после успокоения страны. Такой окончательный текст был подготовлен в сентябре — ноябре 1217 года, после окончания Первой баронской войны; одновременно была издана Лесная хартия, в которую были включены некоторые нормы Великой хартии 1215 года и которая устанавливала границы заповедных королевских лесов. Из Хартии 1216 года была изъята статья 34 (соответствующая статье 56 Хартии 1215 года) и включены четыре новые статьи (16, 32, 35, 36), сохранившиеся в последующей редакции. Редакция 1225 года Хартия 1225 года В Викитеке есть тексты по теме Хартия Генриха III 1225 года Суд королевской скамьи 11 февраля 1225 года, в девятый год правления Генриха III, был издан вновь пересмотренный текст Хартии. Главное отличие этого текста от текста 1217 года состоит в новой редакции заключительных постановлений. Здесь указывалось, в частности, что щитовые деньги будут взиматься в том размере, в каком они взимались при короле Генрихе II — деде нынешнего короля. В 1225 году это положение рассматривалось как ещё одно подтверждения снятия финансовых ограничений с короны, предусмотренных статьей 12 Великой хартии вольностей 1215 года. Однако в дальнейшем оно сыграло важную роль в конституционной истории Англии. В XVII веке это положение было подвергнуто расширительному толкованию, приобрело совершенно противоположный смысл и послужило юридической основой для притязаний парламента в области установления налогообложения. Кроме того, при подготовке редакции 1225 года в некоторые статьи Хартии были внесены дополнения. Английские юристы придают редакции 1225 года весьма большое значение: как отмечается в Британской энциклопедии, «именно эта Великая хартия 9-го года правления Генриха III, а не её прообраз 1215 года, считается Magna Carta английского права в истории». По своему содержанию и юридическому значению Хартия 1225 года существенно отличается от Хартии Иоанна Безземельного. Из её текста были полностью исключены статьи временного характера, связанные с конкретными обстоятельствами правления Иоанна; отныне все её статьи имели нормативный характер. Отмена статей 12, 14 и 61 Хартии 1215 года привела к тому, что новый документ в значительной степени перестал ограничивать королевскую власть. Новые нормы закрепили многие элементы сложившейся судебной системы (статьи 13, 35), урегулировали ряд вопросов, связанных с феодальной собственностью на землю (16, 32, 36). Многочисленные дополнения, внесенные в статьи, трактующие вопросы наследования, превратили Хартию в свод важнейших норм наследственного права (статьи 2—8, 26, 27, 31). В отличие от аналогичной нормы Великой хартии 1215 года, статья 12 Хартии 1225 года касается только ассиз (судебных приказов) о новом захвате и о смерти предшественника, ассиза о последнем представлении на приход здесь не упоминается. В соответствии со статьей 12 король или верховный юстициарий должны посылать своих судей в графство для рассмотрения этих ассиз раз в год, а не четыре раза в год, как было установлено в 1215 году. Далее постановляется, как это было сделано в статье 19 Хартии 1215 года, что рассмотрение этих ассиз должно быть продолжено после дня собрания графства. Новым является положение о том, что в случае особой сложности дела оно должно быть переносимо в Суд королевской скамьи. Статья 12, а также статья 13, переносившая межевые споры в Суд королевской скамьи, расширяли подсудность королевского суда и тем самым снижали роль суда графства и сеньориальной юрисдикции. Сокращая количество судебных заседаний в графстве, на которых должны были присутствовать свободные люди, Хартия 1225 года шла навстречу пожеланиям мелких земельных собственников, для которых явка на суд была весьма обременительной. Наиболее обширно добавление, составившее статью 35 Хартии 1225 года. В первой части статьи определяются сроки созыва суда графства и шерифской сессии в сотне. Здесь говорится: «Ни один суд в графстве не должен собираться чаще, чем раз в месяц, а в тех графствах, где это делается реже, пусть так и останется; ни один шериф или его бейлиф не должен использовать свою очередь в сотне чаще чем два раза в год и не в любом, а только в должном месте, одном и том же всегда, один раз после пасхи и другой после Михайлова дня». Вторая часть статьи 35 была посвящена процедуре фрикпледж (англ. view of freek pledge), связанной с задержкой выплаты долгов и другими нарушениями доверия. Виновному может быть отпущен год поручительства, при этом поручитель брал обязательство в случае неуплаты долга явиться в суд. Поручителями могли быть члены семьи должника, глава гильдии, к которой принадлежал должник, или десять свободных людей; за установленную плату шериф проверял и утверждал запись о поручительстве. В статье 35 устанавливается, что указанная процедура должна проводиться «на праздник св. Михаила, чтобы каждый человек мог пользоваться своими правами, которые у него были во времена Генриха, нашего деда, или приобретены с тех пор; поручительство должно быть сделано так, чтобы сохранить наш мир… Шериф не должен искать поводов к увеличению своих доходов, а быть довольным тем, чем довольствовался шериф во времена короля Генриха, нашего деда». Статьи 32 и 36 Хартии 1225 года регулировали некоторые вопросы передачи земельных держаний. Согласно статье 32 ограничивалось право свободного человека продавать или передавать в лен свою землю. Отчуждение или передача допускались лишь при условии, что оставшейся земли хватит для отправления службы в пользу лорда лена. Данная статья ограничивает право вассала создавать новое звено в цепи феодальных отношений, передавая часть земли новому владельцу как своему вассалу (субинфеодация). Статья 36 устанавливала: «Отныне противозаконным будет отчуждать землю какому-либо религиозному братству и брать землю во владение от того же братства. Противозаконным будет также, если какое-либо религиозное братство будет брать землю у кого-либо и сдавать эту землю в аренду тому, у кого её получило. Если кто-либо отдаст свою землю какому-либо религиозному братству, то после судебного разбирательства подарок будет признан ничтожным и земля перейдет к лорду лена». Статья 16 Хартии 1225 года ограничивала право defensum. Используя это право, король возводил барьеры вдоль русла рек, создавая для себя новые охотничьи угодья. Право defensum было обременительно для владельцев прибрежных лугов, так как такие луга переставали затопляться во время весеннего разлива рек и их урожайность снижалась. Ограничивая право defensum, статья 16 устанавливает: «Никакие берега рек не будут защищаться, кроме защищенных при короле Генрихе, нашем деде». Политическая борьба в годы правления Генриха III. Оксфордские провизии Генрих III и члены парламента 5]В Викитеке есть полный текст Петиции баронов в Оксфордском парламенте 5]В Викитеке есть полный текст Оксфордских провизий 5]В Викитеке есть полный текст Прокламации Генриха III о присоединении его к Оксфордским провизиям 5]В Викитеке есть полный текст Кенилвортского приговора Ревизии текста Великой хартии вольностей, проведенные в 1216, 1217 и 1225 годах показывают, что Хартия в значительной степени потеряла характер документа, ограничивающего власть короля. Однако социальные слои, добившиеся в 1215 году принятия Хартии, сохраняли своё влияние в стране и не желали мириться с подобным пересмотром, поэтому на протяжении XIII века продолжалась их борьба за восстановление первоначального текста Хартии. Главные этапы этой борьбы приходятся на годы правления Генриха III. Политика, проводимая Генрихом III, вызывала в английском общество недовольство. В частности, отличавшийся расточительностью король постоянно взимал со своих вассалов большие суммы денег. Находившийся под влиянием своей жены-француженки, Генрих покровительствовал иностранцам-французам, раздавая им земли и назначая на крупные государственные посты. Кроме того, негодование вызывали и притязания римской церкви: папа Григорий IX, осуществляя своё право суверена в отношении духовенства, требовал у английской церкви десятую часть её движимого имущества, а самые доходные церковные должности предоставлялись итальянским священникам. Представители английской знати неоднократно выражали раздражение по поводу королевской политики. В 1233 году бароны, вызванные на совет в Оксфорде, отказались явиться и письменно потребовали у Генриха III отставки его иностранных советников; после отказа сделать это группа баронов во главе с Ричардом Маршалом подняла мятеж, вынудив короля в марте 1234 года выслать из королевства некоторых иностранцев. В 1237 году бароны вновь потребовали от короля обещания выгнать особенно ненавистных иностранных советников и только на этом условии обещали дать согласие на очередную субсидию. Поскольку Генрих не выполнил обещание, в 1240 году бароны вновь повторили это требование. В 1244 году королю было предъявлено требование, чтобы баронам было разрешено по их воле выбирать юстициария, канцлера и казначея королевства. Начиная с 1232 года центром баронской оппозиции становится так называемый Великий совет — собрание английских феодалов и представителей церкви, созывавшееся королём 2—3 раза в год; в коалицию недовольных помимо баронов вошли также рыцари, верхушка фригольдеров, горожане и часть английского духовенства. В 1257 году Генрих III позволил папе уговорить себя принять сицилийскую корону для своего сына Эдмунда. Для этого требовалось отвоевать Сицилию у Гогенштауфенов, и для обсуждения вопроса о получении средств на ведение войны в 1258 году было созван Великий совет, впоследствии ставший известным как Оксфордский парламентruen или Бешеный парламент. Генрих потребовал у баронов третью часть доходов всей Англии, однако бароны решительно отказали королю и объявили, что больше не будут терпеть его произвол и злоупотребления. Явившись на третье заседание 11 июня 1258 года в Оксфорде, бароны подали королю петицию, состоявшую из 29 статей; петиция содержала требования изгнать из Англии чужеземцев и прекратить злоупотребления королевских чиновников, а также ряд экономических требований баронов (9 статей), рыцарей и фригольдеров (6 статей) и городов (3 статьи). Образованная парламентом комиссия из 24 баронов составила так называемые Оксфордские провизии — документ, направленный на ограничение власти корон. Оксфордские провизии устанавливали, что при короле должен быть организован совет 15-ти, которые будут иметь право давать королю советы относительно управления государством и под контролем которых будет находиться верховный юстициарий и другие должностные лица. Совет 15-ти избирается комитетом 24-х баронов путём сложной процедуры — 12 членов комитета, принадлежащие к баронам, избирают двоих из остальных двенадцати (представителей короля), эти последние в свою очередь избирают двоих из представителей баронов и составившийся в результате комитет четырёх выбирает членов совета 15-ти, утверждаемых комитетом 24-х. Три раза в год для обсуждения государственных и королевских нужд собирается парламент, который в экстренных случаях может также созываться королём. Парламент состоит из 27 членов — совета 15-ти и из двенадцати членов, избираемых «общиной»; эти двенадцать выборных решают общие дела страны и их решения обязательны для всей общины. Согласно Оксфордским провизиям также было постановлено об избрании в каждом графстве четырёх рыцарей, обязанных принимать жалобы на действия должностных лиц и возбуждать преследование против них в суде юстициария, о передаче королевских замков из рук чужеземцев англичанам, о подчинении высших сановников (юстициария, канцлера и казначея) королевскому совету, о запрещении взяток и вымогательств. Отдельно подчеркивалось, что Великая хартия вольностей «должна быть крепко соблюдена»[131]. 20 октября 1258 года Генрих III издал прокламацию, которой подтверждал положения Оксфордских провизий. Однако, воспользовавшись разногласиями между своими противниками (в частности, в 1259 году произошла демонстрация представителей рыцарей, горожан и фригольдеров, недовольных тем, что Оксфордские провизии не предусматривали достаточных гарантий их прав), в 1262 году король получил у папы римского буллу, освобождавшую его от обязательства соблюдать провизии. В 1264 году между Генрихом и баронами под предводительством Симона де Монфора началась Вторая баронская война. В ходе войны король попал в плен и 14 марта 1265 года был вынужден подтвердить Великую хартию вольностей. Однако война окончилась победой сторонников короля. 31 октября 1266 года Генрих издал ордонанс, известный как Кенилвортский приговор, представлявший собой условия мирного договора и восстанавливавший короля во всей полноте его власти. Подтверждение 1297 года Хартия 1297 года 5]В Викитеке есть полный текст Подтверждения хартий королём Эдуардом I Роджер Биго и Эдуард I В 1294 году король Эдуард I оказался втянутым в войну с Францией; одновременно перед ним стояла задача удержать только что покоренный Уэльс. 24 февраля 1297 года король созвал в Солсбери собрание светских баронов, на котором предложил им отправиться воевать во Францию, однако никто из баронов не выразил желания следовать этому предложению. Между королём и главами баронов — Роджером Биго и Хамфри де Богуном — возник спор, и собрание окончилось ничем. С целью изыскания средств для ведения военных действий Эдуард издал приказ об изъятии по всей стране денег («восьмая деньга»), шерсти, мяса и других продуктов без согласия парламента. В августе королю была подана петиция от имени всех английских сословий, в которой указывалось на недопустимость произвольных налогов, пособий и захватов, нарушение королевскими чиновниками положений Великой и Лесной хартий и содержалась просьба к королю исправить эти нарушения. Эдуард отказался дать ответ на эту петицию, сославшись на то, что он не может сделать этого без своего совета, часть которого в это время находилась во Фландрии. Узнав от этом, 22 августа Биго и Богун в сопровождении других баронов явились в Палату шахматной доски, выразили протест против захвата шерсти и потребовали от баронов казначейства послать шерифам приказ приостановить сбор с населения «восьмой деньги» как незаконный, до тех пор, пока не будут подтверждены хартии. К баронам присоединились лондонские горожане. Эдуард I был вынужден пойти навстречу требованиям общества и созвать парламент. В парламенте представители графов и баронов потребовали от короля подтверждения Великой хартии вольностей и дополнения её новыми статьями, основанными на ранее поданной королю петиции. Посоветовавшись со своими советниками, принц Эдуард (будущий Эдуард II) 10 октября подтвердил Великую и Лесную хартии, утвердил новые статьи Великой хартии и отправил их своему отцу. 5 ноября король совершил так называемое Подтверждение хартий. Текст Подтверждения Эдуардом Великой и Лесной хартий дошел до нас в двух версиях — французской (7 статей) и латинской (6 статей); последняя получила название «Статута о неналожении податей» (лат. Statutum de tallagio non concedendo). В первой статье французского текста Эдуард I обязался неукоснительно соблюдать все статьи Великой хартии вольностей и Лесной хартии. Те акты, которые противоречили Великой хартии, отменялись и объявлялись недействительными (статья II). Денежные и другие взимания должны были производиться с общего согласия всего королевства (статья VI). Если статьи французской версии утверждали старые хартии и отвергали их противоречивые разделы, то первая статья латинской версии буквально повторяла содержание статей 12 и 14 Великой хартии вольностей. Таким образом, фактически устанавливалось, что никакой налог или пособие не должно было впредь налагаться в королевстве без согласия парламента. Статья VI французского текста Подтверждения оставляла парламенту столько прав в сфере установления налогов, сколько он имел на практике: его согласие было необходимо только для налогов, не относящихся к древним пособиям (к числу последних относились талья и щитовые деньги). В статье VII французской версии король, признав несправедливость повышения пошлин в 1295 году, обещал не производить самовольного изменения ввозных и вывозных пошлин и взимать лишь пошлины, утверждённые в 1275 году. Однако вопрос о том, кто должен разрешать повышение пошлин, оставался неясным: в статье речь шла не о парламенте, а лишь о «большей части общины королевства», которая и должна была давать такое согласие. Одновременно с подтверждением хартий Эдуард I в том же 1297 году издал текст Великой хартии вольностей в редакции 1225 года, в котором отсутствовали воспроизведенные в Подтверждении статьи 12 и 14. Великая хартия вольностей в английском праве Великая хартия вольностей в XIV—XVII веках Издание Хартии 1542 года Эдвард Кок В XIV веке положения Великой хартии вольностей стали обретать новый смысл благодаря королевскому законодательству. В частности, в период правления Эдуарда III, проводившего политику укрепления судебной системы страны, был издан ряд статутов, в той или иной степени использовавших институты Хартии. Так, требование суда «по законам страны» в статуте 1354 года приобрело смысл надлежащей правовой процедуры, означавшей начало судебного разбирательства на основе судебного приказа или по решению обвинительного жюри присяжных. Статут 1369 года установил, что Хартия «должна соблюдаться во всех своих статьях, и если какой-нибудь статут будет издан в её нарушение, он должен считаться не имеющим силы». Тем не менее, в XIV—XVI веках в связи с утверждением английского абсолютизма с его судебным произволом и деятельностью чрезвычайных судов (Высокой комиссии, Звёздной палаты и др.) Хартия так и не стала эффективно действующим правовым инструментом. В конце XVI—XVII веках постепенно начинает формироваться парламентская оппозиция абсолютной королевской власти. В 1587 году член Палаты общин Уэнтворт позволил себе заявить, что законодательная власть должна принадлежать исключительно парламенту. В 1591 году пятнадцать судей обратились к лорду-канцлеру и лорду-казначею с декларацией, осуждающей практику внесудебного тюремного заключения. Кроме того, на стороне парламента стали выступать ряд крупных юристов и судей, которые в качестве теоретического обоснования ограничения абсолютной власти короля стали обращаться в том числе к Великой хартии вольностей. В частности, главный судья Англии и Уэльса Эдвард Кок в своих отчетах о рассматриваемых делах (англ. reports) и основополагающем труде «Институции английского права» последовательно проводил идею верховенства общего права, которое он рассматривал как сложившуюся систему, получившую отражение в системе прецедентов и древних хартий. По мнению Кока, всякий статут, противоречащий древним хартиям, является недействительным; исходя из этого, он утверждал, что король связан положениями общего права и не может изменять их в силу своей прерогативы. На Великую хартию вольностей ссылались также Джон Элиот, отстаивавший недопустимость введения налогов без согласия парламента, и Джон Селден. С начала XVII века Великая хартия все чаще используется в качестве аргумента в политической борьбе. Так, в июне 1604 года члены Палаты общин составили документ, обращенный к королю Якову I и получивший название «Апологии Палаты общинruen». В нём заявлялось, что король «неправильно осведомлен» о том, какими должны быть взаимоотношения короны и парламента. Король не имеет абсолютной власти, законодательную власть он делит с парламентом. «Великое заблуждение думать, что привилегии парламента, в частности привилегии общин Англии, принадлежат ему по королевской милости, а не по праву. Мы получили эти привилегии в наследство от наших предков так же, как мы получили от них наши земли и всякое другое имущество, которым мы владеем», — говорилось в «Апологии» Подкрепляя свои утверждения ссылками на феодальную Великую хартию вольностей, авторы «Апологии» распространяли её действие на новые слои английского общества — буржуазию и новое дворянство — джентри. Как отмечали В. М. Лавровский и М. А. Барг, «Апология» рассматривала права и вольности англичан «не в качестве временной уступки со стороны короны, но в качестве законного, прирожденного права, вытекающего из Великой хартии вольностей и других статутов королевства, принятых парламентом, внесенных в его протоколы и получивших согласие короля». Петиция о праве 1628 года Основная статья: Петиция о праве Петиция о праве В Викитеке есть полный текст Петиции о праве Джон Селден Великая хартия вольностей постоянно привлекала внимание оппозиции, однако особенно широкие масштабы обращения к ней приобрели в связи с делом Дорнеллаruen (или «Делом пяти рыцарей»), рассматривавшимся в 1627 году. За год до этого король Карл I, не сумев получить необходимые ему субсидии от парламента, разогнал парламент и объявил принудительный заем. Томас Дорнелл и четверо других рыцарей отказались внести установленную сумму и были заключены по специальному королевскому приказу в тюрьму. Главное внимание в ходе судебного разбирательства уделялось вопросу: «Может ли человек быть законно заключен в тюрьму только по приказу короля?». Адвокаты, оспаривая законность такого приказа, ссылались на Великую хартию вольностей. В частности, Джон Селден ссылался на статью 29 Хартии 1225 года и доказывал, что употребленное в ней выражение «по закону страны» (лат. per legem terrae) не имеет ничего общего с выражением «по специальному распоряжению» (лат. per speciale mandatum), которое следует применять к королевскому приказу. Доводы адвокатов были отклонены судом и обвиняемые не были освобождены. Хартия все чаще стала упоминаться в ходе парламентских прений. В одном из своих выступлений Эдвард Кок заявил: «Великая хартия — это такой парень, которому не будет равных». Другой участник прений утверждал: «Без сомнения — суть, назначение и цель Великой хартии — преобразовать королевскую власть в законную власть в вопросах, касающихся тюремного заключения, иначе она не стоила бы всех споров вокруг неё». В 1628 году Карл I, открывая заседание парламента, заявил, что готов забыть провинности предыдущего парламента, если депутаты выделят необходимые средства на военные расходы. Отвечая королю, лидеры оппозиции говорили об опасности, которой подвергаются права и свободы англичан, причем в центре их внимания оказалось дело Дорнелла. Большинство выступавших в палате общин соглашались с мнением Селдена, выдвинутым в ходе защиты по этому делу. В ходе прений Эдвард Кок обратился к анализу конституционных традиций, сложившихся со времен принятия Великой хартии вольностей, и заявил, что король должен дать письменный ответ на парламентскую петицию. Палата согласилась с оратором и приняла решение подать королю документ, получивший название Петиции о праве. Петиция о праве состояла из 11 статей. Первая статья напоминала о законе Эдуарда I, которым ещё в XIII веке было установлено, что никакие налоги не могут быть введены без согласия парламента, и о законе Эдуарда III о том что никакие займы и взносы не должны уплачиваться короне, если они не разрешены в законном порядке. Во второй статье говорилось, что вопреки закону за последнее время часто были устанавливаемы налоги, не разрешенные парламентом. В третьей и четвёртой статьях напоминалось, что по Великой хартии вольностей «ни один свободный человек не может быть схвачен, заключен в тюрьму, лишен своей земли или вольностей, поставлен вне закона, изгнан или утеснен каким-либо иным образом иначе, как по законному приговору равных ему или по закону страны» и что по закону Эдуарда III никто не может быть наказываем, «не будучи привлечен к ответственности в законном порядке судопроизводства». В пятой статье говорилось о недопустимости тюремного заключения без указания причины; при этом делалась отсылка на статуты, названные в предыдущих статьях, что подразумевало и Великую хартию. В статьях 6—9 объявлялись незаконными постои солдат и матросов у населения, объявлявшееся королём военное положение, многочисленные смертные приговоры, вынесенные с нарушением законов, безнаказанность преступников; в статье 7 вновь давалась ссылка на Великую хартию вольностей. В статьях 10 и 11 резюмировалось содержание предыдущих статей и заключалась просьба к королю прекратить перечисленные нарушения. Карл I пытался уклониться от утверждения Петиции и дал устное обещание соблюдать Великую хартию вольностей и другие статуты, однако встретил упорное противодействие парламента и 17 июля 1628 года был вынужден утвердить документ. Хотя позже король опубликовал Петицию о праве вместе с декларацией, в которой давал Петиции выгодное для себя толкование, в общественном мнении прочно утвердилось представление о том, что Петиция — это прежде всего подтверждение Великой хартии вольностей. Так, Джон Лилбёрн называл Петицию декларацией справедливости, которая «действительно передает истинный смысл и дух Великой хартии вольностей». Великая хартия вольностей в период Английской революции и Реставрации Стюартов Английский перевод Хартии, выполненный Эдвардом Коком (1680) Одним из первых нормативных актов Английской революции стал Акт об упорядочении Тайного совета и об упразднении суда, обыкновенно называемого «Звездной палатой»ruen, принятый 5 июля 1641 года. В Акте цитируются Великая хартия вольностей, статуты Эдуарда III, упоминается Петиция о праве 1628 года. Опираясь на указанные документы, парламент подтвердил, что никто не может быть принужден к ответственности иначе, как по суду с соблюдением процедур, установленных древними законами страны. 22 ноября 1641 года парламент принял весьма радикальный документ — Великую Ремонстрацию, в которой перечислялись злоупотребления короля и намечалась всесторонняя программа реформ; авторы Ремонстрации объясняли свои действия тем, что они стоят на страже исконных прав и вольностей англичан, зафиксированных в древних актах. Аграрное законодательство Английской революции (прежде всего акты парламента от 24 февраля 1646 года и от 27 ноября 1656 года) ликвидировало рыцарские держания; тем самым фактически были отменены статьи 2—6, 10, 24, 27, 31 Великой хартии вольностей 1225 года. Тем не менее все они, кроме статьи 10, формально считались действующими до 1863 года, а статья 10 была отменена только в 1948 году. Принятый парламентом в эпоху Реставрации Стюартов Акт о лучшем обеспечении свободы подданного и предупреждении заточений за морями (Habeas Corpus Act) 1679 года содержал гарантии предотвращения незаконного тюремного заключения путём выдачи приказа habeas corpus и тем самым развивал гарантии личной свободы и надлежащей судебной процедуры, предоставленные статьями 36 и 39 Хартии 1215 года[155][156]. Великая хартия вольностей в современном английском праве Страницы Акта 1863 года об отмене ряда статей Хартии

Понятие либерализм нередко всплывает, когда речь заходит о политических вопросах. Вот только не все до конца осознают, что скрывается за этим словом. Часто человек ругает либерализм, попутно защищая его ценности. Не хотите, чтобы подобный казус приключился с вами? Тогда читайте дальше. Что такое либерализм Философский словарь гласит, что либерализм – это идейное течение, в основе которого заложено убеждение в необходимости реформирования общества для наиболее полной реализации индивидуальных ценностей (прав и свобод). Термин происходит от лат. liberalis – свободный. Ключевым для либерализма является принцип свободы личности. Его сторонники считают, что человек должен располагать свободой для определения своей судьбы. Основной метод данного течения – устранение всего, что грозит или мешает развитию индивидуальной свободы. Говоря кратко, либерализм – это культ самодостаточности свободы во всех сферах жизни человека. Формы либерализма С течением времени трактовка этого понятия существенно расширилась. Так возникли 4 формы либеральных идей, обладающие своими специфическими чертами. Рассмотрим их подробнее. Политический либерализм. Это концепция ограниченного вмешательства государства в общественные отношения. Согласно ей, обеспечение безопасности, законности и общественного порядка находятся в государственном ведении, но в виде тесного сотрудничества с обществом. Основой этой платформы является убеждение в том, что общественные институты существуют для того, чтобы оказывать помощь в наделении индивидуумов властью, без заискивания перед элитой. Экономический. Данная идеология выступает против жесткого государственного регулирования свободного рынка. В экономическом либерализме ключевую роль играют свобода торговли и конкуренция (что это?). Главный девиз – свободное частное предпринимательство. Сторонники данного течения считают, что рынок способен функционировать самостоятельно. При этом не исключается возможность правительственного надзора за монополиями. Глобализация — это как раз проводник этой идеи. Стирание границ между государствами, свободная торговля, общий рынок труда и сосредоточение власти у надгосударственных структур (корпораций и олигархата). Сейчас мы наблюдаем бесславную кончину этой идеи. Культурный либерализм. Главным принципом данной формы является защита личной жизни и быта человека от вмешательства государства. То есть, каждый волен придерживаться собственных культурных норм. Культурный либерализм выступает против государственного контроля в таких сферах, как азартные игры, проституция, аборты, эвтаназия, употребление алкоголя и наркотиков. Социальный. Либеральный образ мыслей весьма противоречив. Свидетельством чего служит социальный либерализм, поддерживающий вмешательство государства в экономику. Сторонники данного направления считают, что государство должно перераспределять общественный продукт в пользу социально слабых представителей общества (это уже ближе к социализму времен СССР). Либерал: кто это Понимание того, кто такой либерал, с течением времени заметно менялось: В романе «Дон Кихот», написанном вначале XVII века, либерал – это терпимый, хорошо воспитанный и общительный человек. В конце XVIII века слово приобретает значение, связанное с идеалами свободы. В XIX веке либерал – это человек, который проповедует свободу и просвещение, выступает в защиту гражданских прав и за освобождение общества от религиозного мракобесия. В XX веке идеалом либерала становится самодостаточный индивидуалист с развитым чувством ответственности. Сейчас всё труднее сказать кто такие либералы простыми словами. Определение часто зависит от культуры и страны. К примеру, в России превалирует негативное восприятие либералов. Принято считать, что это люди, которые во всем ориентируются на Европу и США. Достоевский называл таких людей (в свое время) «западники» и жестко критиковал (как же актуально звучат его слова спустя сотню лет!). В этом плане все довольно прозаично. Хорошим, правильным словом «неправильные люди» прикрывают свою неприглядную сущность (волк в овечьей шкуре). Точно так же затаскали и опоганили слово «демократия». Борьбой за демократию западные страны прикрывают откровенный грабеж, вмешательства в дела других стран и геноцид целых народов. Так и наши «лже-либералы». Они не имеют никакого отношения к изначальному смыслу слова «либерализм» . Это лишь удобная ширма, за которой прячется «пятая колонна», ненавидящая страну и весь народ. Они якобы за свободу личности ратуют, но на самом деле несут бесславное знамя коллаборационистов. Это озлобленные, самовлюбленные и ни на что в этой жизни неспособные люди. Как-то по другому возвыситься над толпой у них не получается, поэтому всех остальных им нужно втоптаться в грязь (раздавить, навесить ярлыки, заставить каяться), а самим таким образом возвыситься (ведь они прозрели, а остальные слепы). Отделив себя от народа, они становятся некими «представителями на местах» западного мира. При этом продолжают говорить от имени народа (как мем с Ахиджаковой). Западники они и есть западники. Они нашли свое призвание и получают как материальное, так и моральное удовлетворения от своего предательства (мальчиши-плохиши). И нет предела их моральному падению, ибо люди пустые. А западные лже-либералы? В либерализме ведь главная ценность — это права и свободы человека. Очень возвышено и правильно. А значит прикрывшись этой идеей можно бороться за права людей в любой стране (с поддержки местных «якобы либералов»). О, у вас же права человека нарушаются (и местные либеральные защитники прав подтверждают)! Тогда мы идем к вам (с самолетами, ракетами и прочими демократизаторами и либерализаторами). Под этим лозунгами бомбили Югославию, разорвали на части Ливию, почти разорвали Сирию. И все это под знаменами либерализма и демократии! Прикрываясь борьбой за благо жителей этих стран. Лицемерие (что это такое?). Как тут не привести цитату Махатмы Ганди: «Какая разница для мертвых, сирот и бездомных, во имя чего творятся произвол и разрушения – во имя тоталитаризма или во имя священной демократии и либерализма?» Краткая история либерализма Либерализм сформировался в конце 17-18 вв. на базе идей эпохи Просвещения. Первые либеральные концепции появились в работах Монтескье, Локка, Вольтера, Руссо. В XIX веке ключевую роль сыграли учения Токвиля, Милля и Гумбольдта. Перечисленные мыслители выдвигали идеи веротерпимости, защищённости человека от политического произвола, правления с согласия народа и права на частную собственность. Всё это стало основой классического либерализма, утверждающего, что человек является суверенной личностью, которой нельзя навязать привнесенные «сверху» правила. Либералы стремились ограничить права наследственных монархов, установить институты парламентского правления и обеспечить гражданские свободы. До Французской революции XVIII века, либерализму противостоял лишь традиционализм. Широкое распространение он получил в XIX веке. Тогда в Западной Европе возникли либеральные партии, ставящие целью преобразование общества на идеях равенства, социальной справедливости и гуманизма. В последней четверти XIX века его потеснили социалистические идеи. В 30-х годах XX века формируется идеология неолиберализма. Её практическим воплощением стал «Новый курс» американского президента Ф. Рузвельта. Неолиберализм признавал важность участия государства в регулировании экономики и необходимость социальной политики. На практике это воплотилось в ограничении власти монополий и государственных социальных программах. Неолиберализм остается идейной основой Демократической партии США. В XVIII—XIX веках либералы были апостолами «свободы». Однако развитие производства, урбанизация, крайности конкуренции, последствия Великой депрессии и мировых войн заметно преобразовали либерализм. В идеологии появились концепции (что это такое?), связанные с защитой слабых и предупреждением нестабильности экономики. Либерализм в России Истоки либерализма в России можно проследить ещё в XVIII веке, но как идеологическое течение он предстает лишь в 1830—1840-х годах. Наибольшее распространение он получил в университетской среде. Теоретиками либерализма в России в 1830—1890-х гг. выступали К. Кавелин, Б. Чичерин, С. Соловьёв и А. Градовский. Они считали нужным постепенное расширение гражданских свобод и установление конституционных порядков. В XIX веке Россия, как и ряд других стран, заимствовала элементы либерализма, сохранив при этом авторитарные формы общественного устройства. Ярким примером служат либеральные реформы Александра ІІ. В 1905 г. в России возникают политические партии либеральной направленности: Конституционно-демократическая партия; «Союз 17 октября»; Партия демократических реформ; Партия мирного обновления; Партия прогрессистов. Именно либералы добились отречения от власти императора Николая ІІ, сформировали первый состав временного правительства в период Февральской революции. После Октябрьской революции 1917 г. исчезает среда для распространения либеральных идей. В постсоветской России либералы настаивали на минимизации роли государства в экономической сфере и отрицали концепцию социального государства. Краткое резюме Либерализм не идеален и противоречив. Впрочем, как и любое другое учение. Им прикрываются как ширмой подлые люди. К нему можно относиться по-разному, но нельзя отрицать, что именно либеральные принципы лежат в основе современного гражданского общества.

Какая прелесть... Для потомков сохраните.)))