pyotr

...

Прочел текст уважаемого Admin'a. Могу считать себя некоторым участником и одновременно свидетелем описываемых процессов примерно с 2002 года. На мой взгляд, Магаршак написал все верно. И что дальше? Какие выходы? Я не знаю. Мне кажется, что проблема науки сейчас вторична. Ее не решить, предварительно не решив главной проблемы. Главная проблема на сегодняшний день - это сплочение нации. Она раздроблена, ее части натравлены друг на друга. Пока это все длится, Вова Рыбий Глаз может чувствовать себя спокойно. Ему ничего не грозит. Точнее, тут более общо: даже если самого Вовика и сковырнут, то вместо него будет такая же крыска. Путинизм, т.е. сталинизм 21-го века, останется незыблем, поскольку он питается ненавистью одних групп к другим. Ему обязательно нужны враги. В общем, "разделяй и властвуй себе во благо".

Да дело даже, в принципе, не в Путине. Путин - это "симптом". (Хотя, конечно, гнать в шею этого симптома).

Не могу удержаться. Вспомнил про Рабиновича. - Фима, вы знаете, а Рабинович-то, оказывается, пидорас! - Что, деньги не возвращает? - Да нет, я в хорошем смысле...

Наверное, это будет интересно прежде всего уважаемому Лапчатому. Помнится, мы с Вами когда-то обменялись мнениями насчет рингтонов. Я был против того, чтобы устанавливать "Strange Brew" (иначе затрется и замылится это бессмертное творение Кримов). И мы пришли к полному с Вами единодушию, уважаемый Лапчатый. Но вот какое дело. У меня на мобильнике стоит симпатичная вроде бы мелодия (заводская Нокиевская). Но не одному мне она приглянулась. Уже дважды (сегодня второй раз) я сталкивался с тем, что такая же мелодия у кого-то другого. Мне, конечно, не жалко. Неприятность в другом. Всякий раз я ужасно волновался. Первый раз это было вообще на важном мероприятии, куртка висела метрах в 15 от меня, но была недосягаема, а мобильник я забыл в ней, и притом включенный (а выключить надо было обязательно, совершенно обязательно). Оказалось, что это у кого-то постороннего вдалеке такой же сигнал. Сегодня аналогичная история, и тоже в неподходящей совершенно ситуации. Я пришел к выводу, что уникальный рингтон все-таки желателен. Он должен быть: уникальным (по возможности) мелодичным его было бы не жалко. И, по-моему, вот подходящий кандидат: ABBA "Man In The Middle". Песенка сравнительно малоизвестная, мелодичная. Затереть (в смысле, "заиграть", "замылить") ее тоже не жалко. Причем, на мой взгляд, можно использовать как начальный кусок ("Did you see that man..."), так и прямо с припева ("Man in the middle..."). Оба варианта, как мне кажется, изумительно подходят именно как рингтоны. По-моему, хорошее решение. Как Вы считаете, уважаемый Лапчатый? http://www.youtube.com/watch?v=CaVAf6T5kkY

Лишь исключительно по причине скромности не скажу: "Золотые слова", поскольку именно этот тезис Фил'а независимо пришел в голову также и мне.

Есть вот какой (по-моему, интересный) вопрос. Каким образом можно было бы из видеоролика вырезать и сохранить выбранный фрагмент? У меня есть ролик по ссылке, он длится 21 минуту и не очень интересен (я бы сказал, совсем неинтересен). Но один фрагмент длительностью около минуты из этого ролика я бы хотел себе архивировать. Имеются ли какие-нибудь возможности это сделать? Если да, то какая является наиболее простой? Для определенности. Конкретизирую условие задачи. Известно, что выбранный мною сегмент начинается, скажем, в 9 мин 45 сек и заканчивается в 10 мин 30 сек. Буду рад, кто-нибудь из форумчан настолько опытен, что может справиться с такой задачей.

Лично я кое-что, кажется, видел, но Ваша подборка настолько большая и впечатляющая! Спасибо, уважаемый klemm.

Жуть какая.

??? Отсюда следует, что и вообще любая деятельность является политической. А мера ее "политичности" - это степень ее влияния на общественное мнение. Сразу же подумалось, что вот хоккеистов надо разогнать всех к ё... матери. Политики, иностранные агенты! (Да, чуть не забыл: а комментаторов не просто разогнать, а попересажать!)

Мои поздравления, уважаемый Артем. На мой взгляд, такая внимательность является очень ценным качеством.

Я в некоторой растерянности, уважаемый Vlasssov. Тут Ваши какие-то выходные данные и т.д. В общем, есть некоторое подозрение, что это именно Ваш опус (?). Если да, то тогда я свои соображения буду держать при себе. Но если "Антон Лирник" - это некоторое третье лицо, то осмелюсь сообщить вот что. "Вернуться" куда-то там во времени никогда не удастся. (В частности, я это и на себе проверил, хотя никак не собирался). Анекдот даже есть. Спрашивают очень пожилого дядечку (причем он придерживается передовых взглядов): "Не могли бы Вы сказать, когда, в какое историческое время, Вам жилось лучше всего?" Он отвечает: "Разумеется, при Сталине." - "Как - "при Сталине"? А репрессии? А голод? А война?" - "Видите ли, уважаемый юноша. При Сталине я был молод." А требование "вернуть детство" - это главное, что я нашел в песне. То есть, сам замысел, на мой взгляд, ложен.

Юлий Ким "Внутренний голос" ("Песня о Путине") Встал с утра, попил ситра из античной вазы, Из той самой, за которой чуть не потонул, Вдруг, откуда ни возьмись, слышу эти фразы, Проморгал их, к черту, пьяный караул: - Путин, Путин, Путин загляни в компьютер, Там ты сам увидишь без труда, До чего же Путин надоел ты людям, Не такой была твоя мечта. Разослал я караул по дальним гарнизонам, Ходорковскому еще «двушечку влепил», Окончательно порвал с Госдепом и ООНом, Площадь Сахарова взял и заменил газоном, Женьку Велихова взял и объявил шпионом… Но тут опять проклятый голос завопил: - Путин, Путин, Путин - ты же просто унтер, А ты думал, что ты маленький капрал? Вместо сабли Путин у тебя шпицрутен, Не об этом Вова ты мечтал. - Эй, кричу я, покажись, хватит этих пряток, Кто ты есть, чтоб так меня позорить на весь свет? - Я, Володечка, твоей совести остаток, Очень маленький уже и схожу на нет. Охламон, ты Путин, но так ты не будь им, А послушай и не возражай, - Сядь-ка ты на катер, на свой лучший скутер, И вали обратно в Питер, отдыхай. http://www.echo.msk....k/1077274-echo/

"I Saw Her Standing There". Очень заводное исполнение! http://www.youtube.com/watch?feature=player_embedded&v=UCIZaU08aVQ

Недлинный рассказ о российском благоговейном отношении к пьянству и пьяным хулиганским выходкам. Очень узнаваемо. Бывает, нагрянешь в родной город, из которого сбежал – трудно поверить – пятнадцать лет назад, и вдруг подхватит тебя на улице цепкий и широкий, как река, приятель юности, и поволочет за собой, на чужое веселье. Говоришь такому: «Неудобно, Валер, я же там никого не знаю!» – а он все тянет: «Зато тебя знают! Рады будут! Вот, ей богу, обижусь! Зазнался что ли, в своей Москве?». Оказываешься в гостях. Сидишь там случайный, мимоходом, персонаж. Твоя глупая книжка в подарок брошена на тумбочке у входной двери. Валерка, гад, еще подписать заставил: «Дорогому такому-то от автора». Так и было. Чинно сел, где посадили, положил в тарелку, что предложили. Светлые люди улыбались друг другу, лету, бытию – всей метафизике сразу. А в это время над столом покачивался Женька, взрослый человек с фигурой отрока – будто стоял на краю трансцендентальной космической пропасти и готовился к прыжку. За грани и пределы. И солнце, как разбитый желток, плавало в его рюмке. Неслись к нему веселые голоса: «Жень, не надо! Помнишь, что в прошлый раз было?! Помнишь?». Не помню – мотылял маленьким, как рыло, лицом Женька. И обреченно, точно приносил себя в жертву, отвечал: «Я ж только за здоровье! Я за то, чтобы всем хорошо было! Иначе – не по-людски!». И была женщина рядом с Женькой – из шелковых кружев вся, и смотрела на него, снизу вверх, как на монумент: «Может, не надо, Жень?..» - еле слышно шелестела, словно куст. Женька возрастом мужик, рост выше среднего. Худой. На Женьке футболка без рукавов – чтобы под руками дышало. Плечи костлявые. Лицо курносое, глаза – сказать бы серые, но ведь они не серые, а серенькие были. Белобрысый. Раньше таких много водилось, а теперь везде мало. Особенно в Москве мало, потому что много других, не белобрысых. Женька тут за столом не чужой, родня из Белгорода. Медленные секунды покачиваются в Женькиной рюмке... К моему уху ртом привалился Валерка: «Вообще-то нельзя ему пить! Скоро такое начнется!..» – Какое? – Куролесить будет! Всем даст! – Валерка почти влюбленно смотрел Женьку. – Прикурить и просраться! Тебе для работы пригодится – колоритный материал!.. Женька вознес рюмку ко рту. Сказал, как Гагарин: «Поехали!..» – и выплеснул водку в запрокинутый рот. И всё. Сел и галантно позволил супруге нахлобучить ему в тарелку шапку оливье. И ничего такого не было – ближайшие полчаса. Паясничал в телевизоре первый канал, по обочине стола из руки в руки плыли расписные фарфоровые лохани с салатами, с красными лоскутьями рыбы, с крапчатой колбасой, с перламутровым салом. Я уже и забыл про Женьку, и мне казалось, что все остальные забыли. А потом разом вздрогнули двадцать, или сколько там их было человек. Потому что Женька грохнул об стол худыми, похожими на телячьи ноги, руками – так, что подлетела вся снедь. Громко сказал: «Тук-тук, *лять! К вам можно!?. Тук-тук, *лять, к вам можно! – и снова пали костлявые руки. Так начинался аттракцион «Прикурить и прос*аться». –Тук, тук, *лять!.. - Женька монотонно сотрясал стол, пока кто-то жалостливый не сказал: - Входите! И Женька как бы заново вошел в пространство праздника. С обеих сторон на него навалились – шелковая супруга и сестра-хозяйка, пытались обуздать: «Женя, тише!» – но Женька стряхнул их как прах. Вышел из-за стола. Похожий на беса-именинника, он плясал канкан. Высоко вскидывал ноги в резиновых шлепках, и каждый взлет кривой ноги сопровождало: - Оп-па, на х**! Оп-па, на х**!.. Ему понадобились партнеры – их выкорчевывал из-за стола. Чтоб мужики по бокам – так хотел. Когда состоялось трио, он обвис у них на плечах, как раненый морячок. С женщинами Женька танцевал танго, мелодию гудел сам: – А мы с тобой о-Пять танцуем! А я тебя о-Пять! целую! Та-та, та-та, та-РА!- та-та-та! Со стороны это выглядело так, что на ударном «РА» он пытается сломать партнерше спину. Когда те приноравливали позвоночник к его «РА», он хитрил, дольше положенного тянул свое «та-та», а после резко, как из засады, РАкал. Он был прирожденным тираном. Разделял и властвовал: «Дай обниму моего Петюню!» – он яростно наглаживал холку добродушному и лысому, почти немолодому Пете, а секунду спустя уже низвергал вознесенного фаворита, умело отрыгивая тому в лицо свое имя – по отрыжке на каждую букву: «Женя!». И розовый, крупный, в сто кило весом, Петюня кротко улыбался бесноватому придурку. Сатана из телевизора подкинул фамилию и идею. Женька неутомимо и зычно, как болельщик скандировал: - Бас-ков-Х*яс-ков! Бас-ков-Х*яс-ков! Бас-ков-Х*яс-ков!.. Подходил к каждому гостю вплотную и орал «ху*скова». Лицо у него оставалось серьезным, даже деловым. На кухне курили и шептались те, кто еще раньше сбежал от плясок и воплей: хозяин квартиры – интеллигентный мужчина с холеной рыжей бородкой, преподаватель чего-то запредельно технического, и две женщины – экономика и социальная педагогика. И Валерка еще приплелся. - Он неплохой, Женька. Сводный брат жены. Где-то в горячей точке служил, - оправдывался холеный. - Когда трезвый – нормальный мужик. А стоит пробку понюхать – и улетает в астрал… - А где именно он служил? - спросил я, будто это что-то значило. - Не знаю, - сознался холеный. - В горячей точке. Мало ли их в России было?.. Из гостиной донесся долгий бабий вопль. А потом битые дребезги посуды. - Это он за скатерть потянул, - проницательно сказала социальная педагогика. Холеный махнул рукой, обратился ко мне: «Я листал один ваш роман, и вы знаете...» В этот момент Женька добрался до кухни. Он оглядел собрание и выбрал меня. Подошел, выкатил мутные, как самогон, белки глаз. - Басков-Ху*сков!!! Пронзительный дикий голос вдребезги разнес уши и мозг. Я сказал: «Ты за*бал орать». Он удивился. Оторопел и попятился. Оглянулся – призывая всех в свидетели. Да неужели? Произнес: «Ого!». Ухмыльнулся и аккуратно, как яично снес, срыгнул свое «Женя» – исполнил коронный номер. Была такая передача «От всей души». Примерно так же я его ударил. От всего сердца. По маленькому детскому рылу. Может и не было чести в том, чтобы бить пьяную паскуду, но удовольствия – вот его было с избытком. Взвизгнули экономика с педагогикой. Вздернулся, как паяц на нитках, взвыл Валерка: «Миха, ну, зачем так!..» Женька упал весь – даже шлепки его упали. На полу он раззявлено пообещал: «Вот я только встану и тебе п**дец. Железно. Только встану!..» Холеный кинулся водружать падшего родственника. Женька поднялся, чуть постоял, пока не устаканился, а потом хищно цапнул со стола кухонный нож. И выронил. Я снова ударил. И не давая подняться, поволок в коридор. Из гостиной на шум уже торопилась прозорливая Женькина супруга – на нежной ее щеке алела недавняя мужнина плюха. Увидев, заголосила: «У-ой! У-ой!». Женька орал на все лады «тебеп**дец». То коротко рявкал, то долго, как ораторию, тянул. За нами бежал, стонал и подпрыгивал Валерка: «Миха, Миха!..» Я вязал Женьку собачьим поводком – приметил в коридоре у двери, такой метра на два брезентовый ремень. Вязал на совесть, по рукам и ногам, затягивал узлы потуже. Валерка ужасался мне, но добросовестно помогал. Вся гостиная столпилась в коридоре. Женька, пока публика собиралась, грозно сопел. А затем принялся изображать контуженого. Изгибался телом, вздувался как жила на лбу, рвал путы, кричал: «Огонь!» – и гнал в атаку «второй взвод». Все эта эстрада вызывала сочувственные охи: «Да развяжите же его! Как можно?!» Меня Женька называл комбатом. Орал: «Комбат! Обходят, комбат!..» Потом он просто ревел. На одной ноте, как тоскующий дурак. - Ему больно, вы ему что-то передавили! - плакала Женькина битая супруга, а ей вторили остальные женщины, те самые, которых он полчаса назад ломал пополам в танго. Я отвесил Женьке подзатыльник, сказал: «Заткнись». И он сразу заткнулся. Взгляд его стал хитрый, потом жалостливый. «Комбата» он заменил на «друга». - Друг! Ты же мне друг? Ты мне прямо скажи – друг ты мне или не друг? - Я тебе не друг, – отвечал я. Он озадаченно поморгал и вдруг просиял: «Тогда давай дружить! Давай? Ты мне друг? Тебя как зовут?..» Он выглядел присмиревшим и почти трезвым. - Надо милицию вызывать, - шептались за моей спиной. - Он его искалечит. Я слышал голос Валерки – стыдился меня, оправдывался, извинялся, что привел в дом к людям изверга. - Вы знаете, действительно хватит, - хмуро вмешался розовый Петя. - Что вы себе позволяете?! Это все-таки человек, а не животное. Развяжите его немедленно! Я оглянулся – они всей гостиной, всем застольем своим осуждали меня. Я был не просто плохим – я был отверженным. Тем, кто нарушил все мыслимые человеческие табу. Поднял руку на пьяного. Которого, как и всю Россию – умом не понять и аршином не измерить... Но раньше? Разве раньше бывало иначе? Пьяный всегда был сродни блаженному, юродивому – божьему человеку. Вот событие из далекой юности... Подруга наша Светка утешает чьи-то трясущиеся плечи. Валерка, кстати, там тоже присутствовал, на празднике. А суть в том, что одна девица изменила своему без пяти минут жениху. На балконе. Светка взяла дело в свои руки: «Ты успокойся, Славик. Пьяная баба - п**де не хозяйка...» И вы бы видели, как посветлел лицом обманутый жених. Будто впервые за вечер услышал что-то здравое. Действительно, чего это он, дуралей, завелся. Забыл прописные истины. Каин не сторож брату своему Авелю. И не хозяйка п**де своей пьяная баба. Была проблема, и нет проблемы. А вот московское событие двухлетней давности. Я в книжном работал. Нас трое там было – я, коллега мой Цветков и третья сотрудница – невыносимая Наталья. Однажды довела нас Наталья. И аж сама себя испугалась. Решила, что теперь мы ее точно сживем со свету. Закатила превентивную истерику. И тогда мы крепко задумались, я и коллега Цветков: и верно, не пора ли гнать к черту невыносимую? Но раньше мне позвонил Натальин муж, Дима. Всей мощью отчаяния он обрушился: – Наташку увольняете? Суки! Вы хоть понимаете, что я бухаю?! У нас же ребенок маленький! А Я БУХАЮ!!! Это было созвучно: «Я пишу диссертацию!» Или нет: «Я воюю!!!» И я не нашелся, что возразить. Его аргумент обезоруживал. Мы были благополучные тыловые крысы, а он пропивал за нас кровь. Я сказал Цветкову: «Цветков, мы не тронем невыносимую Наталью. У нее Дима БУХАЕТ...» Никаких вопросов не возникло у коллеги Цветкова… А с Женькой тем все благополучно разрешилось. Валера после наплел, что я в запое был, и себя не помнил: «Пока трезвый – нормальный мужик. А когда в запое – зверь!» И все стало на свои места. И сразу меня простили за пьяную мою выходку с поводком. - Он такой, да… Еще похуже Женьки нашего… Посмеялись и забыли. http://svpressa.ru/c.../article/68203/

Извините, уважаемый Геофизик. Каюсь. Обещаю впредь не допускать.

С приходом Сергея Собянина на пост мэра Москвы объем городских заказов постоянно растет. В 2011-2012 годах в общей сложности из городского бюджета на строительство дорог было потрачено 120 миллиардов рублей. Речь в первую очередь идет о реконструкции вылетных трасс, которые начались в последнее время и продолжаются по сей день. Главными бенефициарами этих проектов стали близкие президенту Владимиру Путину бизнесмены. Больше всего контрактов получила компания «Аркс», в которой Геннадию Тимченко принадлежит четверть. «Аркс» в общей сложности осваивает 40 миллиардов рублей. На втором месте компания «Мостотретс», совладельцами которой являются братья Ротенберги, друзья Путина по дзюдо. «Мостотрест» выиграл контракты на 28 миллиардов рублей. Но это были семечки, цветочки начинаются сейчас. В ближайшие два года московские власти готовы выделить на инфраструктуру уже 1 триллион 400 миллионов рублей, то есть в 10 раз больше! (Полностью заметка http://tvrain.ru/articles/druzja_i_rodstvenniki_putina_deljat_moskovskie_kontrakty-343590/ )

Нащот "профессионала" - это сильное преувеличение, переходящее в заблуждение. Но ДМШ дала мне очень много. Пока я в ней учился, я ее глубоко ненавидел. Но как только я ее окончил и осознал, что отныне никто!.. не заставит!.. меня даже подойти!.. к инструменту... - как взял да и подошел сам. А ценность ДМШ состояла в том, что незаметно, по капельке, по зернышку - она меня воспитала. Привила любовь. Сформировала взгляды. Воспитала вкус. Научила понимать. - (в общем, тут можно говорить очень долго).

Интересно. Если попытаться спрогнозировать возможные результаты расследования, то получится, "убийца - это полоний". А в случае Щекочихина "убийца - это болезнь". И т.д. (там много, вообще-то, было "до смерти пострадавших").

Тогда открою Вам страшную тайну, уважаемый Артем. В детстве я оттрубил 7 лет (весь срок) в Детской Музыкальной Школе по классу фортепиано. И сольфеджио у нас тоже было. Но только я тоже, как и Вы, никогда не знал, что же это такое. Ну, наверное, это пение по нотам. По крайней мере, у меня в качестве учебников были две нотные книжки "Сольфеджио" (часть 1 - одноголосие, часть 2 - двухголосие). Но, может быть, предмет несколько шире (точно сказать не могу). По крайней мере, мы там диктанты всякие писали (мелодические, гармонические, и вроде бы даже ритмические). И много еще чего. Учебник был Г. Фридкина "Элементарная теория музыки".

Это - Ваше творение, уважаемый klemm? Я не разбираюсь в поэзии, но могу сказать, что это настоящие замечательные стихи!

он был тощим, облезлым, рыжим, грязь помоек его покрывала. он скитался по ржавым крышам, а ночами сидел в подвалах. он был старым и очень слабым, а морозы порой жестоки. у него замерзали лапы, точно так же, как стынут ноги. но его никогда не грели, не ласкали и не кормили. потому что его не жалели. потому что его не любили. потому что выпали зубы. потому что в ушах нарывы. почему некрасивых­ не любят. кто-то должен любить некрасивых­. (И. Бродский)

Специально для уважаемого Фил'a. Нашел у Томми Эммануэля. Там, в частности, есть и битловская "When I'm sixty-four" (и много чего другого, просто замечательного). http://www.youtube.com/watch?v=hOw6gCPDEQ8&list=PLEFCFE21B4C4693AD

Мне именно тезис насчет Второй Гражданской войны запомнился. И как-то даже возразить нечего. Совершенно практически нечего возразить.